Не слушает никого, творит, что захочет и нападает! Не пойду."
"Ника только ободряюще сжала хрупкое плечо. Не в ее власти решать кто и чем будет заниматься, но это уже шестая нянька отказывающаяся работать с Эссой. Были и опытные женщины, и молодые да ласковые, и те, кто обладает магическим даром. Все они сбегали, в один голос повторяя, что это просто маленький зверь и ничего человеческого в ней нет.
С этим вопросом вечером Доминика за ужином обратилась к своему кхассеру:
— Надо что-то решать с малышкой Эссой.
— Может к ней надо не нянек отправлять, а воинов? Таких, чтобы в случае чего могли надавать ремнем по лохматой заднице.
Она толкнула его в бок и возмутилась:
— Что ты такое говоришь! Ты же помнишь, где мы ее нашли, в каких условиях она жила до этого. Конечно, она будет дикая и недоверчивая, но это не значит, что на ней надо поставить крест.
Так вышло, что этот разговор услышал Аксель:
— Вы про рысенка? Я уже голову сломал, что с ней делать! Неуправляемая.
— Думаешь, нет?
— Не знаю. Она приняла его, но император не может днями напролет сидеть возле чужого котенка, а другие не справляются, да и не хотят справляться. Эсса не очень приятный малыш. Скорее наоборот. Шипит, царапается, прячется по углам и исподтишка пакостит.
— Скоро люди будут сами себя в темницу сдавать, лишь бы не ходить к ней.
— А что там с мамашей? Совсем чокнутая? — без особой надежды поинтересовался Аксель.
Брейр досадливо развел руками:
— Что мамаша, что папаша — не в себе.
Ника, до этого молча сидевшая в сторонке, тихо произнесла:
— Отправьте к ней Мелену.
— Издеваешься? — тут же возмутился черноволосый кхассер.
— Ничуть. Когда мы были у Лосиного утеса, рысь сама к ней подошла и забралась на руки.
— Крнечно, ведь Мелена ведь такая женственная, такая добрая и чуткая. Всем матерям пример, — ядовито ответил Брейр.
А Аксель его поддержал:
— Если бы Маэс хотел пустить ее к Эссе, он бы уже давно это сделал.
— Его сейчас нет, — стояла на своем Доминика, — и когда он вернется, неизвестно. За это время девочка одичает еще больше. Она же чувствует себя одинокой.