Сколько раз ей доводилось видеть, как взрослые сильные мужчины захлебывались слезами и умоляли прекратить пытку? Как они рыдали и скулили словно побитые псы? Не сосчитать.
Кхассер был другим.
Он восхищал. Несмотря на всю ненависть, которую она испытывала к Андракису и его обитателям, Зверь вызывал уважением. Она даже испытывала что-то сродни мстительного удовлетворения, когда Вейлор не смог получить то, чего так отчаянно хотел.
— Давай еще! Сильнее!
— Нельзя. Не выдержит. Мы и так уже вышли за пределы.
— Мне плевать."
"— Вы погубите ценный источник информации, который можно использовать в дальнейшем, — магистр Рамэй собрал в кулак всю свою смелость и продолжил, — если я его сейчас спалю, где вы возьмете еще одного кхассера? У вас на руках настоящий клад. Надо вскрывать слой за слоем, вытягивая все, что можно. Пусть по переходу ничего ценного, но ведь можно узнать, как обстоят дела в Андракисе. Их армию. Сколько таких зверей. Какие-то планы. Дайте ему пару дней на восстановление.
Разочарованный Вейлор скрипнул зубами. Он сам понимал, что увлекся, что надо думать наперед и использовать эту возможность на полную.
— Забирай его, — наконец приказал Мелене.
Пока Магистр бережно снимал драгоценную корону с головы Маэса, Мел отстёгивала путы, удерживающие его в кресле.
— Подъем!
Он медленно поднялся, чуть пошатнулся, но удержался на ногах, в очередной раз вызывая у нее приступ дикого восхищения.
Насколько же он силен!
— Иди за мной, — приказала она и кхассер снова подчинился. Не отрывая взгляда от пола, он тяжело шагнул следом за ней.
Несмотря на то, что держался он не плохо, было заметно, что такая выдержка дается ему с большим трудом. Но по крайней мере он шел сам! А ведь бывали случаи, когда люди после короны ползали по полу, как слепые котята и не могли подняться.
Обратно они шли тем же путем. Через подвалы и тайные переходы, вдали от чужих любопытных глаз. Несколько раз кхассер сбивался с шага и хватался рукой за стену, чтобы не упасть, но Мелена не оборачивалось. Что-то подсказывало, что Зверю не понравится, если она будет видеть его слабость.
Когда ее стало волновать, что понравится зверю?
До самой комнаты они не проронили ни слова.