Он издевается, да? Какое у них может быть путешествие? Разве что он решил оттащить ее в самый дальний угол Милрадии и закопать там. Если только, не…
Догадка полоснула яркой молнией:
— Ты нашел то, что искал в моей голове?
В ответ едва заметная улыбка, коснувшаяся лишь уголков губ. Глаза по-прежнему были ледяными.
— Туда отправимся? — спросила она внезапно осевшим местом.
То место из снов — оно было ее кошмаром. Бессмысленно пугающим и далеким. И последнее, чего бы ей хотелось, это оказаться там в живую.
Только ее желания совершенно не волновали захватчика.
Он подошел к резному комоду, выдвинул верхний ящик и достал оттуда узкую полоску металла. Тусклое золото даже не блестело.
Император задумчиво покрутил его в руках, как-то горько усмехнулся и подошел к кровати. Только тогда Мел поняла, что это ошейник.
— Возвращаю должок, — скупо обронил Маэс, защелкивая его на тонкой шее.
Сразу стало неуютно. То ли от того, что металл неприятно холодил кожу, то ли от ощущения беспомощности, по спине поползли мурашки.
— Я сниму его, — произнесла она, с вызовом глядя в янтарные глаза андракийца.
Он склонился к ней, так близко, что на коже ощущалось горячее дыхание:
— Попробуй. В нем нет ни хитроумных замков, ни механизмов. Только магия. Справишься?
Снова ядовитый укол беспомощности.
Магию Мелена умела только ненавидеть.
Когда кхассер протянул к ней руку, Мел отпрянула, гневно сверкая темными глазами, за что удостоилась снисходительной насмешки.
— Попробуешь сбежать — посажу в клетку.
Мелена ничего не ответила. Села, чувствуя, как сильно затекла спина от долгого лежания, поправила подол, стараясь не думать о том, почему на ней короткая корочка, едва доходящая до середины бедра, растерла покрасневшие запястья.
Все это время Маэс наблюдал за ней, пытаясь разобраться, что чувствует в присутствии. За те дни, что она была в беспамятстве, он как-то даже свыкся с ее существованием, даже начал думать, что возможно все не так уж и плохо, что лишних хлопот от нее не будет. Но сейчас она пришла в себя и, судя по жесткой складке между бровей, думала о том, как бы разнести их всех к чертям собачьим. Недооценивать ее было глупо.