Ему грозило ужасающее одиночество. Но утро он начал не с кофе, а с долгого страстного поцелуя. Вот тут и раздался злополучный звонок в дверь.
— Не открывай, пусть проваливают! — сказал Гаспар, не выпуская Эстелу из объятий.
Но она все-таки набросила его халат и поспешила открыть, потому что должны были принести свежие газеты, которые заказал Гаспар. На пороге стоял Альвару. Увидев их вдвоем, он расплылся в улыбке.
— Я только зашел сообщить, что все улажено, сеньор Веласкес. Но вы, наверное, уже все знаете, Эстела вам рассказала.
— Знает, знает! Еще бы ему не знать, — ехидно ответила Эстела.
Она сразу все поняла, как только увидела Альвару. Какой же она была доверчивой дурочкой, как просто Гаспар ее провел и купил за этот контракт. Эстела никогда не верила в чудеса, все продается, все покупается. Теперь она в этом еще раз убедилась. А Гаспар, видя, что она вот-вот расплачется от обиды и унижения, в гневе затопал босыми ногами и закричал на Альвару:
— Идиот! Зачем ты пришел сюда? Убирайся вон!
Перепутанный Альвару вмиг исчез, а расстроенный, виноватый Гаспар бросился к Эстеле.
— Любовь моя, выслушай меня! Я всегда говорил тебе, что ты талантлива, но без протекции, поддержки сейчас трудно добиться успеха. Что поделаешь, такое время.
— Я ненавижу ложь, Гаспар, и насилие. А самое изощренное и гнусное насилие — то, которое творится с помощью денег. Своими деньгами ты опутал меня, как сетью. Отпусти меня, я хочу побыть одна.
И Эстела вырвалась на свободу и с облегчением покинула его. Гаспар всерьез обиделся. Что он сделал плохого? Без всякой корысти помог женщине, попавшей в беду, найти работу. За это его обвинили во лжи и подлости. Нет, с него довольно! Он решительно не может понять эту бедную, но очень гордую сеньориту.
* * *На аэродром Гаспар прибыл мрачнее тучи. Даже когда проигрывала любимая команда, он так не злился. Его несправедливо обидели. А ведь счастье было так близко, он даже прожил несколько счастливых часов. Неудачи обступили его. Да и Витор оказался упрямее, чем он предполагал.