Теперь ему было любопытно и самому, что выйдет из этой затеи?
* * *Воодушевленная, окрыленная любовью к искусству, Изабел развила бурную деятельность. Она позвонила Фреду и уговорила его написать серию репортажей, которые подготовили бы публику к предстоящей выставке. Затем ей пришла в голову еще одна счастливая мысль: на пригласительных билетах непременно должен быть портрет художника. Билет с портретом — залог успеха. И она привела в мастерскую фотографа. Франсуа счел ее идею большой пошлостью.
— Потом я сама выберу лучшую! — пообещала Изабел. — Положитесь на мой вкус!
Франсуа ничего другого не оставалось. И он сдался, махнул рукой и углубился в работу. И только диву давался энергии и хватке Аманды. Эта девочка далеко пойдет.
А Изабел не уставала расхваливать Франсуа по телефону. Когда Бонфинь приходил домой, он только и слышал:
— Клад, а не фигура! Греческий бог! Бездна обаяния! А творческая энергия!
В конце концов, эти разговоры жены стали действовать Бонфиню на нервы. К тому же теперь Изабел и дома-то трудно было застать. Это Изабел, которая не отставала от мужа ни на шаг, которая постоянно за ним следила! Бонфиню стало не по себе. В его дом вторглась какая-то неведомая сила.
— Он ревнует меня, он ревнует! — умиленно шептала Изабел, глядя на возмущенного Бонфиня. — Откуда ему знать, что я предана чистому искусству? Я и сама не подозревала, что так его люблю!
— Где ты была, Изабел Бонфинь? — грозно гремел кроткий глава семейства. — Где, Изабел? Где?!
— Как где? Да вот же я, прямо перед тобой! Что у тебя со зрением, мой милый? Ты и меня уже не видишь, да? Не бойся! Сейчас я позвоню и договорюсь с твоим окулистом!
— Изабел! Перестань выставлять меня дураком! Отвечай сейчас же! Я звонил тебе целый день, но так и не застал дома!
— Я, как всегда, была занята благотворительностью.
— Интересно, а чем обездолен этот тип? — поинтересовался Бонфинь, беря фотографию Франсуа, на которой взлохмаченный художник, напрягая могучие бицепсы, исподлобья смотрел на публику.