— И с каждым днем она становится все реальнее. Здесь Витор будет под двойным наблюдением — твоим и моим. Пусть присмотрится к работе на предприятии, займет какой нибудь пост… Бизнес — это увлекательнейшая из игр… Послушайся моего совета и приезжай…
— Но ты же знаешь, отчего я не могу приехать в Форталезу! — вырвалось у Летисии.
На этот раз обошлось без многозначительной паузы.
— Ты знаешь, дочка, — мягким тоном возразил отец, — этого человека нет в деревне. Он перебрался оттуда много лет тому назад.
Летисия гордо выпрямилась в кресле.
— Нет, я не из тех женщин, — спокойно согласилась она. — И я обдумаю твое предложение, отец…
Когда Летисия сообщила сыну о том, что она приняла решение перебраться с детьми в Форталезу, Витор воздел руки к небу, как бы призывая в свидетели невидимого судию:
— Донна Летисия изволила принять решение! Подумать только, она великодушно ставит об этом в известность своего отпрыска! А осведомиться о его собственном мнении на этот счет она считает излишним!
Ернический тон, который усвоил в обращении с матерью Витор, давно уже не мог обмануть Летисию.
Летисия мягким голосом, в котором, однако, звучали железные нотки, изложила сыну доводы деда:
— Нам обоим пора заняться делом. Гаспар хочет, чтобы я возглавила компанию, а ты…
— А я бы находился у тебя под пятой, — в прежней манере заметил Витор, — и под неусыпным оком деда. Так обстоят дела, донна Летисия?
— Все зависит от тебя самого, — сдержанно возразила Летисия, — неусыпное око и пята — это для несмышленышей, а самостоятельные люди обычно бывают независимы.
Удар попал в цель. Витору ни в коем случае не хотелось быть несмышленышем. Другой бы при этом язвительном намеке матери почувствовал себя обескураженным, но восхищение, которое всякий раз умела вызвать в нем Летисия своей находчивостью и самообладанием, пересилило уязвленное самолюбие.