Никаких осколков, вопреки опасениями Туры – вот же имечко! – не было видно."
"- Ставьте сюда, Степан Аркадьевич! – засуетился профессор. Сгрузив поклажу на стол, Степан Аркадьевич снова вернулся на кухню. По имени-отчеству его называли только во время медкомиссии.
На кухне дочь гордых норвегов резала колбасу, и Степа вдруг понял, что голоден. И что колбаса в чаепитии кстати.
- Печенье в вазу пересыпь, - получил он очередную команду. И под шорох пакета задал вдруг неожиданный даже для себя вопрос.
- А вы тут вдвоем живете… с дедом?
- Втроем.
- А кто третий? - Степа покрутил головой в поисках мусорного ведра и, найдя его, точным броском отправил туда скомканный пакет из-под печенья.
- Вы из паспортного стола?
Колбаса на тарелке была разложена по безупречной окружности, и желудок дал понять, что очень даже не прочь.
- Не. Ну если и это секрет…
Она стрельнула в него косым взглядом. Глаза у нее яркие - невероятно. Как будто нарисованные на белом листе. Светлые, но яркие – бывает же такое.
- С нами еще живет Елена Павловна.
- Это дочь Павла Корнеевича? – проявил чудеса сообразительности Степан.
- Угу. И моя… мать.
Паузу и интонацию было невозможно не заметить, но как отреагировать - Степа не знал. Поэтому решил продолжить задавать вопросы на тему, которая ему вдруг стала очень интересна.
Квартира огромная, коммуналка, комнат шесть минимум. Живут втроем. А Степкин родной институт – в соседнем дворе.
- Слушай… А вы комнаты не сдаете?
- Нет, - ответ прозвучал резко.
- А почему? - Степа подпер плечом косяк, удерживая поднос одной рукой. – Места у вас тут много, а деньги, по-моему, вам лишними не будут. То есть, - собеседница его ничего не сказала, но Степка сам сообразил, что выразился не самым удачным образом. – Я хотел сказать, что деньги вообще лишними не бывают. А я… ну ты же поняла, что я про себя спрашиваю… я бы у вас комнату снял.