А затем Тоня Семеновна открывает последний шкафчик, и я едва не стону в голос, когда на свет она достает полупустую бутылку.
— А это что такое?
— Это не мое!
Никто мне не верит."
"При вчерашнем скандале соседской семейной пары, жена прибежала ко мне в поисках успокоительного, мы заболтались, и ушла она поздно, оставив после себя этот злосчастный бутыль. Дернул же меня черт не выкидывать его, а поставить в шкаф, чтобы потом отдать его ей. Знаю просто их склочный характер, они за такое могут и удавить.
Вот только службе опеки этого не объяснишь.
Их глаза победно сверкают, и они переглядываются.
— Мы ставим вас на учет. Будем приходить в любое время суток и проверять условия проживания ребенка.
Они уходят, а я еще целый час прибираюсь в комнате и параллельно жарю картошку, чтобы накормить сына.
Из головы не выходит имя.
Гордей Орлов.
Отец моего ребенка, о котором он не знает.
Глава 2
Детский сад сына находится по дороге на работу, так что отводить его туда каждое утро — ритуал, который приносит мне удовольствие.
Вот только сегодняшнее утро отличается от предыдущих. Всю ночь я ворочалась во сне, не находя себе места и думая, знает ли Гордей о существовании сына, или это просто стечение обстоятельств?
Поскольку ребенка я родила в период брака с Гордеем, а развели нас через неделю после рождения Димы, он по закону был записан на отца, сколько бы я ни уговаривала тогда работницу ЗАГСа.
Слова женщины из службы опеки о том, что Диму они передадут отцу, меня поэтому и не удивили, ведь у них была вся информация о ребенке.
Чем больше я думаю об этом, тем сильнее убеждаюсь в том, что Орлов не в курсе о наличии у него сына. Иначе бы давно появился на моем пороге с требованием дать ему разъяснения.
— Мам!
Я отвлекаюсь на сына, который бежит чуть вперед вприпрыжку, радостно поглядывая порой на поделку из листьев в моих руках.
— Да, сынок?
Я улыбаюсь, глядя на эту шкодную мордашку, и стараюсь хоть немного успокоиться, вот только получается плохо.
— А что такое безотсо… бесотсови…
Пока Дима пытается выговорить незнакомое для него слово, я холодею. Уже знаю, что его интересует, и судорожно пытаюсь понять, что ему ответить.