В руках ее был скромный букет и коробка с мягким пледом. Она улыбнулась и подошла ближе.
— Ты умничка, — сказала просто, и тепло обняла. — И сын у тебя красавец.
Следом влетела Майя, как ураган.
— А ну-ка, где моя подруга-супермама? — воскликнула она, обняла Ренату осторожно, но крепко. — Я тебе что говорила? Всё будет хорошо!
Рената поблагодарила, улыбнулась, приняла подарки. И вдруг....
Дверь палаты распахнулась.
— Где тут мои? — раздался голос, полный жизни.
Степан. Он буквально ввалился в комнату, сияющий, с огромным букетом в руках и каким-то невероятным светом в глазах.
Поцеловал. Прямо в губы. Долго, с жадностью человека, который слишком долго ждал.
— Господи, как же я соскучился, — прошептал он ей на ухо. — С ума сходил. Каждый час без тебя — это вечность.
Девочки тихо захихикали и вышли из палаты.
— Я тебя люблю, — улыбнулась Рената, прижимаясь к нему. — Очень-очень.
Он обнял её крепко, и вдруг подхватил на руки и закружил по палате.
— Осторожно! — воскликнула она, смеясь. — Не урони.
— Ни за что, — Степа вновь приник к её губам.
В этот момент дверь снова отворилась, и в палату заглянула медсестра с переносной люлькой в руках.
— Ну что, родители? Готовы? Вот ваш киндер-сюрприз, — с улыбкой сказала она и осторожно поставила люльку на кровать.
Степан тут же склонился над сыном, взял его на руки с тем же благоговением, что и в первый раз.
— Сын.... — выдохнул он и замер на секунду, будто внутри все стало на свои места.
Они вышли во двор. Рената держала его под руку, поправляя краешек одеяла на малыше. Вокруг друзья, цветы, объятия. Она даже не предполагала, что у нее теперь столько близких людей. Каждый по своему поучаствовал в ее жизни и помог в трудную минуту.
Все хлопали, поздравляли. Кто-то громко крикнул: «Горько!» — и раздался общий смех.
И в этом шуме, в солнце, в свежем весеннем воздухе Рената чувствовала, как сердце наполняется до краев. Жизнь дала ей шанс начать все с начала, и она его не упустила.
*****
Захар стоял чуть в стороне от всеобщего веселья. Вокруг звучал смех, аплодисменты, кто-то кричал «горько». А он сжимал в руке телефон, прижав его к уху, и смотрел в асфальт.
— Да, Марина.... Я помню. Сегодня. Годовщина. Конечно, не забыл...