Пару коробок молока, яйца, мука. Руки будто сами начали работать. Тесто замешивалось на блины, сковорода шипела на плите.
Вдохнув теплый аромат выпечки и масла, Рената впервые за день улыбнулась. Пахло домом. Пахло тем, чего ей так давно не хватало.
Когда первые тарелки с золотистыми блинчиками были аккуратно расставлены на столе, в кухню заглянула Людмила, диспетчер.
— Ого! — воскликнула она, обнюхивая воздух, как охотничья собака. — А у нас, я смотрю, праздник живота?
Рената смущенно улыбнулась и жестом пригласила её за стол.
— Угощайтесь, — тихо сказала она.
Людмила без лишних слов взяла один блин, откусила и зажмурилась от удовольствия.
— Девочка ты наша золотая, — проговорила она с набитым ртом. — Вот бы нам тебя насовсем сюда.... А то с нашими бойцами ни у кого руки до кухни не доходят.
Они сидели, болтая о пустяках: о погоде, о весенней распутице, о какой-то собаке, приблудившейся на базу. Рената смеялась, чувствуя, как вместе со смехом выходит из груди застарелая тяжесть.
Шум во дворе оборвал их разговор.
Рената подскочила и кинулась к окну.
Во дворе суетились спасатели. Разгружали оборудование, складывали гидравлику, шланги, баллоны. Среди всей этой суеты она сразу нашла Степана.
Он стоял у капота машины, отдавая команды короткими жестами, лицо нахмурено, сосредоточено. Но, будто почувствовав взгляд, поднял голову.
Их глаза встретились.
Рената на секунду затаила дыхание. Казалось, шум двора исчез, остались только она и он.
Степан смотрел на нее чуть дольше, чем требовалось. В его взгляде было что-то такое твердое, надежное, от чего внутри у Ренаты потеплело и вековые льды начали таять.
Он коротко кивнул ей.
Рената ответила легкой улыбкой, не в силах оторваться от окна.
За спиной хмыкнула Людмила:
— Сразу видно, кто кого тут на крючке держит.
Рената смущенно опустила глаза, но внутри стало по-настоящему тепло.
*****"
"Спасатели мчались на вызов, который не предвещал ничего хорошего.
Когда прибыли на место, улица была затянута дымом. Пахло гарью и металлом. Куски бетона, перекрученная арматура, разбитые витрины. Толпа зевак, паника, крики. Работать приходилось быстро: каждый миг промедления стоит чьей-то жизни.