Цирк проклятых

Ларри все еще валялся у наших ног.

– Встать можешь?

Он посмотрел на меня полными слез глазами. Попытался подняться, опираясь на ближайшее кресло, и чуть не упал. Я схватила его за руку, не выпуская из другой руки пистолета.

– Давай, Ларри, надо убираться отсюда.

– Отличная идея, на мой взгляд.

Он очень старался не заплакать.

Мы дошли до двери, и по дороге я поддерживала Ларри, не спуская пистолета со всех присутствующих в комнате.

– Пойди с ними, Ричард. Проводи их до машины, что бы все было в порядке.

И не подведи меня, как только что подвел.

Ричард не обратил внимания на угрозу и подошел к нам придержать дверь. Мы прошли, не поворачиваясь спиной к вампирам и вервольфу. Когда дверь закрылась, я с шумом выпустила воздух из легких и только тут поняла, что задерживала дыхание.

– Я уже могу идти сам, – сказал Ларри.

Я выпустила его руку. Он тут же оперся о стену, но так вроде бы уже оправился. По его щеке покатилась первая медленная слеза.

– Выведи меня отсюда.

Я убрала пистолет.

Теперь он уже был лишним. Мы с Ричардом сделали вид, что не замечаем слез Ларри. Они были очень тихими. Если не смотреть на него, можно было не заметить, что он плачет.

Я хотела что-то сказать, что-нибудь. Но что можно было сказать? Он видел монстров, и они его напугали до смерти. Они и меня напугали до смерти. И любого бы напугали. Теперь Ларри это знал. Может быть, это стоило пережитых страданий. А может быть, и нет.

37

На улицу лился густой и золотой солнечный свет. Воздух был прохладный и влажный.

Реки отсюда было не видно, но она ощущалась: от запаха воды каждый вдох был свежее, чище.

Ларри достал ключи от машины.

– Ты вести сможешь? – спросила я.

Он кивнул. Слезы засохли на его лице дорожками. Он не позаботился их стереть. Но больше он не плакал. Его лицо сделалось суровым, но все же напоминало переростка Худи-Дуди. Открыв дверь, он сел в машину и наклонился отпереть пассажирскую дверь.

Здесь же стоял Ричард. Прохладный ветер развевал волосы по его лицу.

Он убрал их пальцами. Этот жест был мне болезненно знаком. Так всегда делал Филипп. Ричард улыбнулся мне, и это не была улыбка Филиппа. Она была открытой и ясной, и ничего в его карих глазах не таилось.

Кровь уже стала засыхать у него на щеке и в углу рта.

– Ричард, держись ты от этого подальше.

– От чего?

– Предстоит война нежити. Не надо тебе попадать в середину.

– Не думаю, что Жан-Клод позволит мне уйти, – сказал он.

Эти слова он произнес без улыбки.