Я тогда купила полкило сыра, пачку кофе и жила так почти три недели.
Занять постыдилась, да и не дал бы никто, а если бы посмела своровать в клубе какую еду, Тоха бы мне отбил башку. С Андреем мы еще тогда особо не контактировали, и мне не хватало денег, реально не хватало даже на прокладки.
На самом деле это неважно, я выжила, не померла. Маме сказала, что села на новомодную диету. Она поверила, а я сменила два размера одежды, но зато мама прошла еще один курс терапии.
После еды и горячего напитка голова перестает так сильно кружиться, но жутко просто хочется спать, словно все силы выпили.
– Поехали. Вставай.
Леший поднимается и идет к двери, тогда как я иду за ним, но в коридоре прирастаю к полу, не в силах сдвинуться с места.
– Ты меня услышала? Иди сюда! – басит, а я обхватываю себя руками. Утопаю в его брюках, спасает только ремень, которым я обмоталась как минимум трижды.
– Не отдавай меня, – шепчу, опустив голову.
– Что? Что ты там лепечешь?
Леший наклоняется, чтобы с высоты своего роста уловить то, что я скажу, но мне не до шуток уже.
– Не отдавай меня им. Саша. Прошу. Они меня уничтожат, – бубню, и что-то внутри неприятно грызет. Я не привыкла ни у кого ничего просить и унижаться! Я сама всегда всего добиваюсь. Сама!
– Я не Саша тебе, а хозяин, и почему это я не должен тебя отдавать?
Леший подходит еще ближе и ставит обе руки возле меня. Загоняет в ловушку, а я в лицо его строгое смотрю.
Ну почему он не урод, ну почему, блин!
Опасный, высокий, крепкий, как варвар.
Сглатываю, заставляю себя опустить голову. Не могу смотреть, но теперь пялюсь на его смуглую шею и пульсирующую венку на ней.
Делаю глубокий вдох. Ира, остынь! Лужицей тут еще растекись, дура!
Неужто мужика не видела раньше?!
Такого и так близко – нет. Мамочки.
– Ты говорил неделя. Она еще не прошла.
Поглядываю на мужчину, и, кажется, это не то, что Леший ожидает услышать.
– Я буду хорошей девочкой. Обещаю.
Невинно хлопаю глазками, приоткрыв рот. Ну, поверь мне, я же вся невинность, ну, поверь!"
"Между нами возникает пауза, и я слышу только свое безумное сердце. Потеют ладони, Леший так смотрит на меня, словно сканером сквозь кости просвечивает, сволочь.
– Могло бы сработать, но я не верю ни единому твоему слову, мышка. Актриса из тебя херовая, и врать можешь кому угодно, но не мне. Идем.