Чо такого?
– Да понял. Не трогай её, ладно? И не учи этому всему. Мне это не надо.
– Ладно. Но ты её тоже не накаляй. Возьми – и всё! Переживает ребёнок.
– Не могу!
– Почему?
– Потому что, Маш, секс для неё – это изнасилование, которое она, как послушная жена, должна потерпеть.
«Нельзя сопротивляться»! – закрываю глаза, вспоминая, и меня передергивает снова.
– А если этого изнасилования не случается, значит, она плохая жена. И переживает она именно поэтому. А не из-за отсутствия у нас секса.
– Чего?!
– Как-то так… Не по любви у них замуж идут. Её отдали чужому мужику. Как рабыню. И должна терпеть. А он… Как женщина мне скажи – что я должен делать? Мне тоже насиловать?! Для спокойствия её души, что она правильная жена?!
– Ну, поцеловать-то ты можешь?!
– Могу… – мучительно сглатываю.
– Так целуй горячее, мужчина! Пусть сама тебя изнасилует.
Глава 23
Чтобы не дразнить нас запахами всякой вкуснятины, девчонки обходятся творогом с фруктами. Мы с Михой цедим протеиновые коктейли из прозрачных пивных кружек.
Допиваю. Яся заваривает мне чай. Подаёт. Пусть! А то опять начнёт беспокоиться насчёт своей бесполезности.
– Спасибо, Ясь.
Заглядывает мне в глаза после первого глотка.
– Что такое?
– Так сделала?
Киваю с улыбкой.
В прозрачной кружке плавают цветочки жасмина. И я вспоминаю про её колечко.
– Ясенька, ты говорила, что мама русская.
– Да. Она уехала. После как я родиться. Не встречаться с ней, – грустно качает головой.
– Почему уехала?
– Харем… Русские – гордые.
– Почему тебя не забрала?
– Как это? – удивляется она. – Как забрать? Я – семья! Развод… Что на тебе – уходи. Ребёнок – в семье остаться. Жёны заботиться.
– У них дети – собственность отца, ты чего, телек не смотришь? – грызёт яблоко Симка.
– А ты знаешь имя её, фамилию?"
"– Отец не говорить о ней. Сердится до сих пор. Её хорошо приняли. Всё давал! Любимая жена. Всё равно непокорная! Мама Амина тихо сказала, – прижимает она пальчик к губам, – «Юлия».
Показывает колечко.
– Мама Амина передала. Когда замуж отдавать. Когда сюда ехать.
– А давайте найдём Ясину маму? – оживает замершая Симка.
– А можно?! – смотрит с тревогой на меня, щёки горят. – Отец сказать – нельзя. Джан – нельзя. Сам только с ней говорил, документы делать. Она подписывала. Гра-ждан… – неуверенно.
– Гражданство?
– Да.