– Захлопнулась!
Я с грохотом ставлю чашку на стол, проливая горячий напиток на документы. Рывком поднимаюсь со стула, возвышаясь над мулаткой.
– Рот свой закрыла и в сторону Мины больше не вякаешь.
– Прости.
Мне хочется вздёрнуть Сару за шкирку и вышвырнуть прочь из клуба. В след за теми дегенератами-охранниками. Пускай вместе ищут новую работу и съебываются нахуй с моих глаз.
Но я лишь сжимаю кулаки, чтобы не натворить лишнего. Усаживаюсь обратно в кресло и скидываю на пол промокшие документы. Сара слишком верный и исполнительный работник, чтобы из-за такой мелочи оставаться без правой руки.
Да и не сказала она ничего нового, рубанула в своей привычной манере. Но в этот раз почему-то её слова бесят, срывают ручник.
Девушка опускается вниз, чуть ли не становясь на колени передо мной. Собирает разбросанные листы и выбрасывает их в мусорку. Вытирает пятна кофе на столе и отходит подальше. Дрожит и мнётся, не решаясь больше дерзить и шутить со мной.
– Царь перевёл долг.
Новость действительно поднимает настроение.
– Хорошо. Тогда передай ему, что у меня нет никаких претензий к той девчонке.
– Мира, - Сара вдруг улыбается. Отходчивая и незлопамятная, идеальная помощница. – Забавная аналогия, не находишь? У Царя девчонка с долгами и у тебя такая же. И в обоих случаях это не их долги.
– Забавная аналогия, - соглашаюсь, скрипя зубами. – А уж учитывая, что ты третья в этом списке с чужими долгами, то вообще обхохочешься.
Та начинает заметно нервничать, дёргается от грубых слов. Дрожит и подбирается, старается стать меньше в моих глазах. И смотрит своими оленьими глазами, в которых уже блестят слёзы. Прекрасно, только чувствовать себя полной швалью не хватало для сегодняшнего утра.
Сара ведь реально боялась этого. Тряслась от одного имени Самира Джафарова, которому был должен её отец. И если остальные долги я перекупил, выкупая Сару в своё пользование, то Джафаров оказался упрямым и отчего-то захотел себе мулатку.
Пока у меня получалось сдерживать его притязаниями, но если Сара продолжит чудить, то разбираться с Самиром будет сама.
– Давай я скажу ещё одну вещь, а ты в наказание швырнёшь в меня кружку, - бесстрашная в своей наглости.