А Лана забежала сегодня в слезах и со словами, что её преследуют.
Увезла с помощью ребят из салона, достала из неё всю информацию. Что приходили непонятные мужчины, искали Смирнова, отца Ланы, угрожали непонятным долгом.
И намекнули, чтобы подруга не смела никуда уезжать. Идиоты, будто не знали, что именно так и сделают все адекватные люди. Кто захочет попасть под раздачу бандитов из-за долгов отца?
Непонятно, что они ещё сделают и как именно заставят отрабатывать долг.
– Ещё раз, сколько он должен? – переспрашиваю, надеясь на другой ответ.
– Сто тысяч, они так сказали.
И не рублей. Потому что за такую бы сумму никто не стал присылать головорезов и угрожать расправой. Слишком мелко.
А Смирнов, конечно же, любил играть по-максимуму.
– Расписку не показывали, доказательств никаких?
– Нет.
– Разберёмся.
Я не знаю, как разбираться, но Лану успокоить нужно. Это ведь просто переговоры, я умела их вести. Всё тот же отец подруги постарался. Но я не знаю, как нужно говорить с преступниками, братками – как их теперь называют?
– Я чувствую себя ужасно, когда позволяю тебе идти на это.
– Так, Лана, стоп.
Я хватаю её ладони и сжимаю в своих. Чуть встряхиваю, заставляя девушку посмотреть на меня. Она прикрывает карие глаза, не выдерживая. Делает вдох, и вся дрожит.
– А теперь послушай меня.
Отрезаю, как когда-то в детстве. Лана постоянно мешалась, тогда пять лет казались пропастью. И всё равно же брала с собой на все прогулки, потому что мелкую нужно было защищать.
А я из тех девочек, после которых Лану больше никто не обижал.
И вошло в привычку защищать её. Ну, она же младшая, наивная. Теперь – беременная.
– Поняла?
– Поняла, - она порывисто обнимает меня, утыкаясь подбородком в плечо и всхлипывает. Напускаю уверенности, изо всех сил стараюсь сделать вид, что это для меня пустяки. – Но это несправедливо.