И вместо жара, заинтересованности, вместо бешеного сердцебиения и чувства, как земля уходит из-под ног... Вместо всего этого внутри только горечь и глупая мысль.
Мне бы хотелось узнать, как он целуется, когда не пытается доказать власть, проверить границы, заставить сдаться. Тогда в клубе поцелуй был проверкой. В квартире – уловкой, чтобы я открылась навстречу. Я уверена, что по-настоящему его поцелуи совсем другие.
Идиотка, Мина, ты такая идиотка.
– Гош, - упираюсь ладонью в его грудь, отталкиваю. – Не…
– Поспешил, я понял.
Уходит, оставляя меня саму себя жалеть и ненавидеть. Я ведь его обнадёживала, но говорила, что мне нужно время, нужно обдумать это. Я не была готова броситься в эти отношения, как в омут с головой. Были другие дела, более важные, чем отношения.
А теперь точно не смогу. Дело в Эрике, в том, что было с ним. У меня ощущение, что зависла перед прыжком с моста. Руки соскальзывают, сердце колотит, но ещё не лечу. Будто должно произойти что-то плохое.
Ещё раз набираю номер Смирнова, но абонент не доступен.
Надо отправить куда-то Лану на время. Туда, где не станут искать. Пускай сменит имя, причёску. Начнёт новую жизнь без страха. Но сначала поговорить с отцом, чтобы убедиться в том, что он не сможет вернуть долг в такой короткий срок.
Сто тысяч. Если я продам мастерскую, свою машину, выгребу сбережения – даже половину не наберу.
Я черчу разные схемы на бумаге, стараясь придумать выход. По-хорошему я вообще не должна этим заниматься. Это чужие разборки и пускай Смирнов их решает. А меня не втягивают. Но Лана это семья…
День проходит быстро и спокойно, позволяя мне немного подремать мне на диванчике в кабинете и тихо пообедать едой из соседней кафешки.
Я разворачиваюсь спиной ко входу и готовлю новую порцию кофе. Зеваю, не переставая. До закрытия всего полчаса, и я на низком старте. Придётся, правда, брать такси или ехать на автобусе, так как машина осталась возле дома.