Всё хорошо, только осталось всего шесть ночей, не так много. С чего я вообще решила, что он захочет со мной видеться? Эрик может заполучить любую, сверкнуть кредиткой и улыбкой, натягивая любую другую. Не теряя такие деньги, как со мной.
Может, он и оставшиеся ночи не захочет, отпустит раньше?
Нет, на это надеяться даже нельзя.
– У меня ощущение, что ты соврала, - мужчина ухмыляется, откидываясь на спинку стула. – Не торопишься одеваться.
И я тороплюсь, подгоняемая оценивающим взглядом Эрика. Натягиваю рубашку, поправляю пуговицы.
Мужчина смотрит пристально, скользит взглядом по оголённым ногам, осматривая свои же отметины. Мне хочется оттянуть ткань ниже, натянуть по щиколотки, лишь бы избавиться. Одеваюсь, но внутри ничего не меняется.
Потому что Эрик смотрит всё так же. Цепко. С чертями в глазах.
Он хочет меня по-прежнему, что оголённую, что скрытую з одеждой. Он соврал. От его ужасно-похотливого взгляда не спрятаться. Ни за хлопком, ни за объёмным пальто, ни в своих мыслях.
– Тише, - его ладонь накрывает мою, в которой я сжимаю бокал. – Решила напиться?
– Нет, просто…
– Подойди ко мне. Нет, я передумал, сядь.
– Ты издеваешься так?
– Нет, просто понял, что ты так и не поела, Мио. А то, что я задумал, подразумевает отказ от пищи. Кушай. Я ведь не зря старался?
Цепляю креветку, жую долго, не рискуя смотреть на Эрика. Как в детстве, если не глядеть в тёмный угол, то монстров и нет.
– Вкусно?
– Да, - смотрю украдкой, вижу, как моя похвала нравится Мафиоцци. Может, ему стоило идти на повара, а не заниматься криминалом. Посоветовать, вдруг не поздно всё поменять? – Очень вкусно, спасибо.
– Вот, а ты заладила, что не голодна. Наслаждайся.
Только под присмотром Эрика это не так-то легко воплотить в жизнь. Пью вино, чувствуя, как оно бьёт в голову.
Не о чём-то важном, просто обсуждаем день, всё произошедшее, ситуацию в стране. Эрик снова рассказывает об Италии, а мне теперь хочется там побывать. Ну нельзя с таким наслаждением говорить об неинтересных местах.
Признаюсь, что сама-то нигде не была. Возможно, в нашу первую ночь я уже говорила об этом, но не помню. Тогда всё приглушалось страхом, а сейчас – почти приятная беседа.