Но это же…ее пятая точка. Ее!
— Почему ты соврала Смирновой? Зачем придумала, что мы были женаты…и развелись?
Боже!
Его хриплый скрипучий голос полоснул по натянутым, точно струна нервам.
Соврать? Оттянуть момент?
— Откуда ты узнал?
— Когда пошел за тобой, она меня тормознула. Оставь, говорит девочку в покое. Своей жизнью живи. Не преследуй. Ценить в браке нужно было. А раз развелись, так забудь! Вопрос повторить?
— Нет! — Призналась, усердно разглядывая рисунок на полу. — Вышло импульсивно. Она хотела…развлечься с кем-нибудь, и остановила свой выбор на тебе.
Пауза. Тишина, затянувшаяся на несколько секунд.
— Сумасшедшая, — его смех эхом разнесся по пустынному коридору. — Ты безбашенная, Лера!
— Я…я прощена?
— Не так быстро.— Выдал, философским тоном. — Исправь ситуацию, и заткни рот своей подруге. Тогда получишь возможность заслужить прощение.
— Прямо, как допуск к экзамену.
— Именно.
— По рукам! — Красноречиво поерзала животом по его колену. — Можно мне…встать?
Давыдов тяжело выдохнул, и осторожно поставил ее на ноги.
Что-то незримое изменилось между ними.
Вот только…что?
Громко шипя, Лера прикоснулась к ягодицам, быстренько одергивая юбку.
— Горит! — Жалостливо захныкала.
— О, да! — Гортанный звук его голоса пробирал до дрожи. — Еще раз сделаешь меня игроком другой команды, обычной поркой не отделаешься!
Ух! Сердце в пятки ушло. И черт его знает, напугал или обрадовал!
Смущенная собственной реакцией, вытащила из внутреннего кармана мобильник.
«Анна Александровна, простите за ложь. Этот мужчина никогда не был моим мужем. Все остальное, про него, так же выдумка. Бес попутал. Я очень виновата. Мне стыдно. Ваш интерес к нему, вызвал во мне странный отклик. Сама не ожидала, что способна на столь гнусную клевету. Простите!»
Закончив, показала Давыдову отчет о доставке. Тот, скрестив руки на груди, надменно кивнул.
— Отлично, девочка! Теперь можешь попробовать заслужить мое прощение.
— Как?
— Идем! Я покажу!
* * *Герман действительно изучил планировку здания досконально и ориентировался бесподобно. Спустя несколько минут после «примирения», они незаметно пробрались в кабинет Смирновой. Давыдов внимательно просматривал папки, лежащие стопочкой на рабочем столе. Зачем-то изучал ежедневник.
Тревога и неизвестность — опасный коктейль.
— Что мы здесь делаем? — Возмущение било из нее фонтаном.