Столкнувшись взглядом с Германом, и вовсе дышать перестала.
Все видел. Все понимал.
Он внимательно наблюдал за ее реакцией. С прищуром. Как хищник за жертвой. На самом краю. Перед прыжком. В его глазах сверкала неизведанная черная бездна. Завлекала. Манила. Притягивала.
Затуманенным мозгом осознала вдруг, как сильно Давыдов возбужден. Как тяжело дышит. Как нетерпеливо стискивает в кулаке ее локоны.
— Да, Миша! — Взвыла от удовольствия Анна Александровна. — Тр*хай меня! Куда только пожелаешь! Да, черт бы тебя подрал!
— Не переживай, Анечка, я везде побываю!
Это уже слишком, для нее! Конкретный перебор!
Огнем полыхала.
Конец! Это конец!
Давыдов принял решение. Вынес приговор.
И гори все синим пламенем.
Его рука медленным, но уверенным движением поползла вверх по ее оголившемуся бедру, сбивая и без того задравшийся подол платья еще выше. Сердце ухнуло вниз. Внутренности узлом скрутило от нахлынувших эмоций. Герман замер всего на пару секунд, ощупывая пальцами кружевную ленту от чулок.
— Мелкая! — Прохрипел прямо в ухо, пробуждая к жизни тысячи нервных окончаний. — Когда только носить их научилась?!
— Ты…что творишь? — Попыталась вразумить. — Перестань!"
"— А ты что со мной творишь?
— В каком смысле?
— Я готов был взять тебя еще в коридоре. У стены.
О, черт!
От его слов между ног стало еще жарче. Еще мокрее.
— Не надо, прошу.
— Почему? Ты же хочешь.
— Это все…неправильно.
Мужчина, не обращая должного внимания на ее невнятное бормотание, хозяйским жестом запустил руку в вырез платья, и сжал пальцами нежный сосок.
Теребя его. Умело играя.
Против воли выгнулась дугой навстречу изысканной ласке. Прикусила губу, дабы не застонать.
Хотя на этот счет можно было и не переживать. Звуки, издаваемые жаркой парочкой, перекрывали все.
— О, да! Да! Да! — Верещала Смирнова. — Какой шикарный член!
Лера же замерла, чувствуя бедром каменную плоть Давыдова. Словно электрический разряд пропустили между ними.
— Герман, — ужаснулась силе собственного желания, отдаться ему прямо сейчас, — нужно остановиться.
— Не проси! Не смогу. — Рвано выдохнул. — Уже нет…
И понятно почему. Его глаза полыхали безумием. Самым настоящим.
Сокрушенно простонав, Герман обрушился на ее губы. Жадно. Больно.
Шок! Этот поцелуй обезоруживал — он не был нежным. Нет. Оказался насквозь пропитанным яростью. Безудержной страстью.
Словно, мужчина пытался поглотить всю Леру. Без остатка.