Выпив пару глотков, и остудившись, вернулась на свое место.
Герман, все это время наблюдал за ней, и к еде не притрагивался. Лучше бы, и не притронулся. Потому как, попробовав пару кусочков, недовольно нахмурил брови. Сложил на тарелку столовые приборы — нож и вилку, и вперился в девушку непроницаемым взглядом.
— Иди сюда.
— Куда? — Недоуменно. — Прямо к тебе?
Кивнул подтверждая:
— Прямо ко мне."
"То ли любопытно стало, то ли сама того хотела, однако в следующее мгновение стояла между широко разведенных мужских бедер.
Сердце ухнуло вниз, угрожая выпрыгнуть из груди в любую минуту.
Так близко. При свете дня.
Господи! Почему, как овечка безропотная?
— Открой рот…
— Что?!
…и покажи язык.
— Зачем?
Устав от ее вопросов, Герман ощутимо надавил на подбородок. Ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Продемонстрировала свой, наверняка побелевший, язычок.
Он осматривал внимательно, временами хмурясь.
Аж, внутри все замерло.
Только вот, мужчина целовать и не планировал. Просто, взял и…подул! Загнал воздух из своих легких в ее рот, пытаясь облегчить боль. Лера дернулась, покрываясь мурашками. Тут же, горячая рука обвила талию. Процедура повторилась.
Черт! Ничего нежнее, в жизни не ощущала.
Она готова была мурлыкать, стонать и выть, одновременно. От интимности момента. От его глубины. Щеки огнем полыхали, и ничего с этим поделать не могла.
— Легче?
— Кажется…
— Отлично. А теперь, попробуй свой шедевр, — аккуратно запихнул вилку с кусочком яичницы в рот, — и ответь на вопрос — как это можно есть?!
Лера подошла к вопросу, со всей ответственностью. Тщательно пережевывая. Вернее, пыталась. Но, обожженные рецепторы вкуса не различали.
— Что не так-то?
— Я похож на ценителя пресной пищи?
— Нет.
— Где соль? Где перец? Где лимонный сок, в конце концов?
Девушка готова была хорошенько хлопнуть себя ладошкой по лбу.
Бестолочь!
— Давай-ка, — слегка шлепнул по пояснице, заставляя встать, — доведи до ума!
Не говоря ни слова, ринулась к стойке с приправами, выискивая среди множества баночек, нужные.
Именно этот момент и выбрал Давыдов — старший, чтобы появиться на кухне, в одном махровом халате.
Лера так и застыла, изумленно вытаращив глаза.