Это была первая ночь, которую они провели вместе. От заката до рассвета. Без секса! Вдобавок ко всему, мужчина сам к ней заявился, нарушив уговор. Поставив под сомнения собственные принципы.
Момент, когда Давыдов рассвирепел, она уловила довольно четко. Черты его лица заострились. Глаза потемнели.
Отползти не успела, да и не старалась. Сомкнув пальцы на ее лодыжке, рванул на себя.
— Не сильно радуйся, Мелкая. — Проскрежетал, нависая. — Я не изменюсь. Не тешь себя ложными надеждами. А вот, ты…ты подчинишься. Заставлю! Будешь моей.
Хорошо. Пора бы вскрыть карты.
Подавшись вперед, заключила его щетинистое лицо в свои ладони.
Вложила во взгляд все чувства, таившиеся глубоко в душе.
Не умершие за эти годы, хоть и хорошо скрываемые.
— Не меняйся. Плевать! Мне нужна лишь верность, Герман! Это — мое единственное условие.
— Исключено. Верность убивает страсть!
— А измена убивает людей!
— Только слабаков!
— Это бред.
— Это правда жизни.
— Не хочу так. — Облизала пересохшие вмиг губы.
Давыдов замер. Пару секунд напряженного молчания, и приговор:
— Но, ты ей станешь, Лера! И очень-очень скоро.
Глава 15
Она дернулась в его руках, как от хорошей пощечины.
Его девочка!
Выражение полнейшей муки на лице, дрожащие губы, неестественно блестящие и широко распахнутые глаза…
Самого от зрелища скрутило так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Не мог видеть ее боль. С трудом переносил ее слезы.
И тогда. И сейчас.
Но, сам же, с*ка, раз за разом делал больно!
Твою мать! Что ты творишь?
Герман и фразы-то брошенной, элементарно, вспомнить не мог.
Лишь ярость, разум затмевающую.
Как увидел ее взгляд — открытый, нежный, полный доверия и слепого обожания — тут придушить дуреху захотелось. Лера своим теплом, будто под кожу ему пробиралась. В костный мозг просачивалась. Вмиг крышу сорвало.
Ни этого добивался!
Нельзя давать надежду, на что-то большее. Как минимум, бессердечно.
Он хоть и мразь последняя, но не до такой же степени, чтобы девчонке жизнь ломать. Окончательно. Осознавать-то осознавал…но, упрямое сердце…Дьявол! Как же хотелось быть для нее всем. Хотя бы в мечтах. Розовых, детских и несбыточных. Крепко к себе прижимать. Целовать неистово и горячо.
Присвоить. Поработить. Заклеймить. Орать во всю глотку — моя!
И вроде просто все — руку протяни. Но, не мог так с ней поступить.
Нет! Она счастья заслуживает.