— Равносильно пощечине, Герман!
— Довольно! — От напряжения на висках взбугрились вены. — Прошлого не изменить. Не оглядывайся назад.
В голосе девушки появились металлические нотки:
— Не могу! Мне так не хватало тебя все эти годы!
— Лера…
Твою мать! Откуда столько нежности взялось в его осипшем голосе?
Давыдов сам себя шокировал. Осторожно убрал с ее лица упавшую прядь волос, заправив ту за ухо. Обрисовал костяшкой указательного пальца овал лица.
— Я просто вырос. — Неопределенно пожал плечами. — Тебе не приходило это в голову?
Лера усиленно пыталась сфокусировать на нем свой взгляд.
— Появились другие дела. Ответственность. Интересы.
— И…женщины. — Сокрушенно выдохнула Спирина.
— И женщины! — Вторил ей, подтверждая.
— Жаль. — Горько улыбнулась. — Я часто думаю, как бы сложилась моя жизнь, будь ты рядом — мой грозный, старший брат!
Герман отдернул руку, словно она его ужалила. В каком-то смысле, так и было. И от этого яда в крови, каменели мышцы.
Нашел в себе силы встать, и отойти на безопасное расстояние.
Чтобы, не придушить, нахр*н!
— Запомни уже, черт подери, раз и навсегда! — Чеканил каждое слово, буравя неистовым взглядом. — Вбей в свою прелестную головку — никакой я тебе не друг! Ни брат! Ни сват! Ни…муж! Ни старший! Ни грозный! Ни-бл*дь-какой!
Девушка вскочила на ноги, переступая через упавшее покрывало. Она все еще была в своем греховном умопомрачительном платье."
"Щеки полыхают. Глаза горят. Руки сжаты в кулаки.
Ни капли страха не прослеживалось на лице. Лишь, протест. В несколько шагов, она преодолела разделявшее их расстояние, и теперь стояла так близко! Слишком близко!
— Мне плевать на твои слова! — Гневно зашипела Лера.
— Заткнись, Лера!
Спирина, не особо церемонясь, ударила его ладошками в грудь:
— Сам, заткнись, Герман! Заткнись, и слушай!
От ее дерзости и ярости в жилах воспламенялась кровь! По венам точно расплавленная лава текла.
— Годы потеряны, понимаешь? Я ничего от тебя не требую.
Разум помутился.