Я собрала все свои силы, как следует размахнулась и влепила нахалу звонкую тяжелую пощечину. Полностью отдавшись этому удару и ни капли его не жалея.
А когда он замер, скорее от неожиданности, чем от боли, вмазала ему коленом между ног.
- Девок своих еби, а от меня отстань, - нервно выкрикнула я и рывком вырвалась от него.
Он отпустил, но я прекрасно знала, что это лишь секундное замешательство. Когда он в гневе, он почти не чувствует боли.
Я одернула платье и, не теряя времени, прытко выскочила из туалета.
Заскочила в первое попавшееся такси и поскорее назвала водителю адрес своей общаги. Согласилась на его цену, не торгуясь, лишь бы побыстрее газанул и увез меня подальше от этого места.
Едва мы немного отъехали, я написала Дашке, что сбежала из клуба из-за Демьяна и попросила придумать какую-нибудь отговорку для девчонок.
Потому что у самой мозг просто отказывался работать.
Кожа на лице и шее все еще зудела и пылала.
"Водитель ничего мне не сказал за всю поездку, но то и дело посматривал на меня в зеркальце заднего вида. Мне казалось, ему хотелось прочитать мне лекцию о недостойном поведении девушки моего возраста, хотя дежурил у клуба и, должно быть, повидал всякого.
Черт.
Я была так зла на Демьяна, на себя за то, что ситуация почти дошла до критической.
Что он себе позволял…На что вообще рассчитывал?
Я бы перестала себя уважать, если бы дала ему поиметь себя после всего...Да еще так грязно и пошло.
Неожиданно от Дашки пришло сообщение.
«Виол, он вернулся со стороны туалетов злой, как черт. Девка та, блонд с силиконом, опять на нем повисла, но он ее оттолкнул и снова начал пить. По-моему, он все еще любит тебя и переживает».
Ага, переживает. Только не оттого, что любит.
«Ой, она забралась прямо на него, и…»
«Боже мой, они ненормальные, что ли…прямо здесь».
«Ви.... Конечно, ничего толком не видно, но...Она двигается на нем?????»
«Я отвернулась. Правда, не видно, но только слепой не догадается. Извини, Ви. Похоже, я поторопилась тебя обнадежить насчет любви».
Я отбросила телефон и устало прикрыла глаза.
Надоело, как же надоело мне это все…
...
Две недели тишины, во время которых я заново, склеивала себя, в который уже раз, и пыталась, несмотря ни на что, радоваться жизни и выживать.