- Твои поступки довольно предсказуемы, - заявляет Демьян, все же соизволив повернуться ко мне вполоборота.
- Что?
- Эта та сигара, про которые ты спрашивала. Будешь?
- Нет, вот еще не хватало.
Тело снова подводит и ноги делают несколько шагов к нему, сократив расстояние между нами практически до минимума.
- Да ладно, - смеется Демьян, - тебе же хочется.
- Нет. С чего ты взял.
- И попробовать меня тебе тоже хочется.
- Фу, что за выражения такие.
И тут происходит то, чего я совсем не ожидала.
Демьян приближается ко мне и крепко прижимает к своему прокачанному тренированному телу.
Тело сейчас же с ног до головы покрывается знойными чувствительными мурашками. Внизу живота все тяжелеет, а между ног образуется ощутимая доставляющая дискомфорт влага.
- Хочешь меня? – продолжает терроризировать Демьян.
Приближает свое лицо к моему, дотрагивается губами до губ и раздвигает их языком.
Это настолько сладко и волнительно, что я не в силах оттолкнуть его или сопротивляться его провокации.
Обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в его волосы.
Не прекращая целовать, Демьян подхватывает меня под попу и куда-то несет. Через секунду я чувствую под пятой точкой и спиной что-то твердое, а он сам устраивается между моих раздвинутых неприлично широко коленей.
Теперь его член, хоть и через одежду, упирается конкретно в мою промежность.
Надо бы оттолкнуть и не позволять, но как же приятно, как же тягуче сладостно, упоительно, офигительно.
- Ты вкусная, - заявляет Демьян, наконец, оторвавшись от моих губ.
Снова в его руках оказывается вездесущая сигара. Которой он снова с удовольствием затягивается.
- Хочу тебя трахнуть, - продолжает дальше. - Прямо сейчас на этой веранде.
- А если бы вместо меня сюда пришла Дина, захотел бы трахнуть ее?
- Тебя предпочтительней.
- О, какое признание. После этого я, конечно, обязана…
Замолкаю, а вместо слов порывисто выдыхаю, потому что Демьян вдруг тянется к вырезу на моем платье, медленно оттягивает его вниз, рассматривает края моего кружевного белья.
Не успеваю среагировать, как он дергает платье еще ниже и накрывает ладонью одну из моих грудей.
Мои соски, уже давно твердые, становятся сейчас еще более чувствительными, чем прежде.