Денис желает всем спокойной ночи и исчезает в палатке. Мурат некоторое время смотрит на Славу: тот расстроенно доедает крошки от чипсов. За него безмолвно извиняется Толик. Слава намеренно не идет на контакт, да и у самого Мурата обида еще не остыла. В этой ситуации оба хороши, да, но мириться еще рано.
* * *Денис хоть и слышал эту песню ранее, но на высокой ноте все же восторженно присвистывает. На припеве он говорит, что за столько времени в Ручейном уже позабыл, что его друг Юра хорошо поет. Мурат кивает в ответ: кавер действительно исполнен неплохо.
Царев под конец песни важно добавляет, что у его друга самый отменный вокал. Мурат, некстати задумавшись о горячей тесноте между ними, окончательно ловит приход и брякает, что Денис все равно поет лучше.
– Ага, в десять раз! Бред какой-то. – Отсмеявшись, он спрашивает: – А тебе какая музыка нравится? – Мурат говорит, что спокойная. – О! И мне! Я сейчас наушники поищу и включу одну. Там от скрипки аж мурашки по коже, сам убедишься.
Через брезентовый полог чувствуется прохлада, но внутри жарко от частых разговоров и совместного распутывания наушников. Сквозь щель видно и слышно, как на гитаре тихо играет Толик.
Сейчас Денис не дает этому случиться. Хандра и грусть выцветают рядом с ним, как выцветают от солнца бесполезные объявления на стенах автобусной остановки. «Я помню все» тянется в памяти золотисто-желтой густотой, и Мурат знает, какие эти слова на вкус, и уверен, что от них слипаются губы и рот еще долго полнится слюной.
– Как тебе? – Денис на расстоянии поцелуя. Его колено снова упирается в бедро. Мурат слышит нежную скрипку.
– Очень…
– Эмоционально?
Мурат согласно мычит, опустив взгляд на его руки, покрытые мурашками, затем на свои – абсолютно такие же.
– Тут еще одна есть. Тоже красивая. Сейчас…
Денис горбится креветкой над экраном телефона. Макушка у него пушистая от жары, а пряди у лба влажные. И пахнет от него, как и прежде, яблочно-сладко и медово-горько.