Посмотри на себя. Ты невообразимая мерзость.
Лицо Пегова замирает, превратившись в холодный воск.
– Неправда. Я ведь… – Нижняя губа Кирилла дрожит. – Я ведь тогда поменяться хотел. Для тебя.
Мурат впервые видит его таким: без скорлупы, переломанным и жалким. Сейчас ничего не стоит раздавить его, как противное насекомое. Но он пользуется этой эмоциональной паузой не чтобы освободиться и выбить из Кирилла все дерьмо, а чтобы освободиться и вспомнить, почему он здесь и где сейчас Денис.
Когда истошный крик доносится до их ушей, Кирилл мгновенно срывается с места:
– Илья?
Мурат мчится вперед, к обрыву, запинается об упавший велосипед и раздирает руки в кровь.
С обрыва вниз с опасным шуршащим звуком катится мелкий щебень. Вода в яме переливается черным мазутом.
– Твою мать, Илья!
– Какого… хрена ты творишь?
– …ты куда?
– …ты что пл…вать не умеешь!
– И Царев не умеет!
он
он
&&#@^%
– Он ут…нул?
– …он оступился.
– Я не толкал его!
…ступ…ся
не…толк…л
не толкал
– Толкал!
– ТОЛКАЛ!
– ТЫТОЛКНУЛЕГО!
– Закройсвойрот!
– Кир, стой!
– Котов.
– …ша…гай.
– Спускайся сам.
– Котов.
– …туда?
– Кир там и…
– Не навернись.
– Котов!
&*#$@@^?!
– Котов!
#^&*$@!!!
– Котов!
Щека горит огнем от пощечины. Пока он моргает, Лапыгин бьет еще раз.
– Ты вообще меня слышишь? Соображай давай!
Кирилл держит кашляющего Дениса поперек живота. Они оба мокрые и крупно трясутся от холода. Мурат трясется от нервного срыва.
"Когда Денис забирается на спину, Мурату тоже становится зябко и мокро. Царев стучит зубами, держится руками и ногами со всех сил, и, если бы не контекст, Мурат подумал бы, что он хочет его удавить.
Те двое остаются на барже, наверное выяснять отношения.
– Это не мальки. – Мурат опускает его на землю и убирает прилипшие волосы с его лица.