За всю жизнь Мурат получил порядка сотни записок, и все они либо сочились ненавистью и пожеланиями скорой смерти, либо пестрели нарисованными членами и просьбами взять в рот.
Это лето началось сумбурно, и чего ждать дальше – неизвестно. Нужно срочно поговорить с Толиком именно сейчас, пока Мурат не передумал.
Лучший друг, расположившись на диване в зале, еще не спит. Смотрит телевизор. При виде задумчивого Мурата он включает мьют и отодвигается ближе к подлокотнику, освобождая место. Сквозь прозрачную тюль внутрь льется серебристая луна.
– С мамой случилось что-то?
– Нет, ей уже лучше. – Нет уверенности, стоит ли конкретизировать свои мысли, но есть предчувствие, что сегодня все в голове Мурата встанет на место.
Толик нервно улыбается:
– Это меня не касается, конечно, но я сейчас кое-что скажу. Только без рук, ладно?
– Чего там? – Мурат заинтересованно хмурится.
– Дениска, ну, тот светловолосый паренек, которого ты видел в моей комнате… – Толик, что ли, мысли читает? Они одновременно думают об одном и том же человеке, и не просто думают – хотят поделиться мыслями о нем! – Он частенько спрашивает про тебя.
– Понятно. Что спрашивает? – Мурат делает вид, что ему совсем не интересно.
Толик видит его насквозь, но ему хватает ума не подтрунивать.
– Спрашивает, почему ты такой сухарь.
– Лучше будет, если он перестанет мной интересоваться. Ты же помнишь, чем все кончилось в прошлый раз?
Мурат до сих пор не знает, кто накалякал тот мерзкий рисунок, ведь в художественном кружке числилось достаточно потенциально недружественных личностей. Но он железобетонно уверен, что Пегов имеет к рисунку прямое отношение. Кому, как не ему, на руку гнусные сплетни? Только он так отчаянно трясется за свою репутацию образцового старосты.
Мурат все еще корит себя за недальновидность: с самого начала было ясно, что дружба между ними на слабую троечку. Пегов не скрывал своей брезгливости и в стенах школы никогда с Муратом не здоровался, боялся, что подумают другие. Принцу школы не к лицу общаться с чуркой, сыном потаскухи.