Ему вмазали по лицу, и по-хорошему бы вылезти наконец из проклятого сральника и помочь – вдруг Кирилл сломал ему нос? – но Денис чувствует, как вот-вот начнется одышка. Он слепо щупает свои карманы, хоть и знает, что таблетки не принимал еще с той ночи. Страх скорой катастрофы мешает думать здраво. Идея, что все обязательно пройдет, если взять себя в руки, теперь не в приоритете. Ведь паника уже пустила корни, и дышать, как его учили, теперь сродни смертному приговору: Мурат услышит его. А если услышит, что подумает? Верно.
Чужие шаги раздаются рядом с дверцей. Мурат закрывается в соседней кабинке и тихо хнычет там. С каждым мгновением его шелестящий плач все явственнее превращается в тонкий скулеж и утробное мычание. Стенка слегка продавливается: Мурат опирается на нее спиной и съезжает вниз. Его телефон звонит. Котов влажно высмаркивается в бумагу и принимает вызов.
– Да? – Голос слышится гнусаво и бесцветно, будто Мурат со многим уже смирился.
Достаточно. Вопрос сохранности их только начавшейся дружбы встает ребром. Громко, уже не заботясь о последствиях, Денис выбивает рукой задвижку и мчится прочь.
Коридор прошибает его уши острым битом. Он идет в сторону пожарного выхода, качаясь из стороны в сторону, как выбитый гироскоп.
Денису хватает ума не тормозить. Ситуация и без того идиотская, и оправданиями здесь можно только подтереться. Он выбегает на улицу, в ночной холод, едва не рухнув на колени.
Впереди чернеет кирпичная стена какого-то корпуса, справа светят уличные фонари и вывеска спорттоваров. Противоположная сторона с множеством мусорок вдоль стены, упирается в тупик. Денису было бы здесь намного спокойнее, если бы не сомнительные звуки оттуда. Бездомные собаки, может крысы, кто его знает, но это сильно напрягает.