Я снимаю испачканные очки. Все в восторге от моего успеха. Переполненная эмоциями племянница прыгает от счастья. Ее тетя – героиня, и я рада за малышку.
Давид Гепардо участвует в следующем заезде. Он проходит мимо меня, и мы снова сталкиваемся кулаками. В этот момент подходит Фрида и с восхищением кричит:
– Поздравляю! Боже мой, Джудит, ты была потрясающей.
Улыбаюсь в ответ и выпиваю глоток кока-колы: я умираю от жажды. Мой взгляд переходит Фриде за спину, и я вижу, что Эрик не спешит ко мне. Он стоит в нескольких метрах от нас и разговаривает с Андресом, держа Глена на руках.
– Не поздороваешься с ним? – спрашивает Фрида.
– Я уже с ним здоровалась.
Она улыбается и еще ближе подходит ко мне.
– То, что ты его называешь сеньором Циммерманом, немного жестоко, – шепчет она. – Только серьезно, ты и вправду не подойдешь к нему?
– Нет.
– Уверяю тебя, что ему стоило огромных усилий сюда приехать. И ты знаешь почему.
– Знаю, – отвечаю я, – но он мог бы и отказаться от поездки.
– Да ладно тебе, Джудит!.
Мы еще некоторое время болтаем, но я все же не собираюсь «слезать с осла», как говорит мой отец. Я не буду подходить к Эрику. Он этого не заслуживает. Он сам мне сказал, что между нами все кончено, и я вернула ему кольцо. Конец истории.
День проходит, я перехожу из одного тура в другой и так выхожу в финал. Эрик до сих пор здесь. Я вижу, как он разговаривает с моим отцом. Они увлечены беседой, и вот отец улыбается и по-мужски хлопает его по спине. О чем они могут говорить?
Я видела, как Эрик постоянно ищет меня взглядом.
– У тебя на лице написано, что ты хочешь кока-колы, верно?
Поворачиваюсь – передо мной стоит Давид Герпардо с кока-колой в руках.
Беру ее и, ожидая, пока нас пригласят на последний заезд, опускаюсь на лавочку вместе с Давидом. Эрик, который стоит недалеко от нас, снимает очки.
Мы долго разговариваем с Давидом, смеемся и наблюдаем за тем, как гонщики проходят последний отборочный заезд. Ветер треплет мне волосы, и Давид заправляет мою прядь волос за ухо.