Уверена, что на улице будет связь. Давай, звони в полицию. Здорово будет, когда твои будущие свекры и будущий муженек узнают, что ты была здесь.
Приходит Андрес и сдерживает жену, укоряя ее за то, что она кричит. Возмущенная и сердитая, Фрида выходит из дамской комнаты. Она не выносит Бетту. Бьорн, который все это время стоял в стороне, заметив, насколько рассержен его друг, тихо произносит:
– Это уже в прошлом. Давай вернемся в зал.
Не сказав мне ни слова, Эрик выходит из дамской комнаты. Бетта улыбается, а я, не в силах сдержать порыв, толкаю ее так, что она падает на умывальники.
– Клянусь своим отцом, что я этого так не оставлю.
Когда я, кипя от злости, выхожу из дамской комнаты, Бьорн хватает меня за руки и, заставляя посмотреть на него, шепчет:
– Милая, так дела не решаются.
– О чем ты говоришь? Я с этой шлюхой не собираюсь ничего решать!
Я рассказываю ему, что она творила в Мадриде. Рассказываю, как она подстроила нашу с Эриком ссору. Рассказываю, как мы расстались именно из-за Бетты.
– Теперь я не удивляюсь тому, что происходит. Более того, я сейчас вернусь и тоже влеплю ей пощечину.
Я смеюсь, и Бьорн, радуясь, что я немного расслабилась, обнимает меня. В этот момент к нам подходит Эрик и с яростным взглядом рычит:
– Я еду домой. Ты едешь со мной или останешься с Бьорном, чтобы дальше поиграть?
Мы изумленно смотрим на него, и я заявляю:
– Ты идиот.
– Джуд… – сквозь зубы говорит Эрик.
– Что «Джуд», что?! На что это ты только что намекал?
Эрик не отвечает.
– Ладно вам, дурачки, закончите свой спор дома, в постели!
В машине мы молчим.
Мы оба сердимся, но я не понимаю, почему сердится он. Ведь Бетта это заслужила. Более того, она бесстыдно трогала его, трогала нас. Она приблизилась к нам. Будь она проклята!
По дороге у меня и у Эрика пиликают мобильные. Нам пришла куча сообщений. Но ни он, ни я на них не смотрим. Нам не до этого. Уверена, что это Фрида и Бьорн хотят узнать, как у нас дела.
– Что еще?
Эрик подходит ко мне большими шагами:
– Ты могла бы не быть столь дикой и закрывать дверцу осторожнее?
– Нет.
Он удивленно вздымает одну бровь и повторяет:
– Нет?!
– Вот именно. Я не хочу быть осторожной! Не хочу быть осторожной, потому что я очень сердита на тебя.