Доверяю Марте заказать и для меня, и она выбирает леберкэзе – тефтели, обжаренные в муке с мясным фаршем и салом, – и соленые крендельки в форме восьмерки, которые можно есть с соусом. Все просто восхитительно!
– Ну что, как тебе Мюнхен?
Прожевав и проглотив хрустящий кусочек кренделя, отвечаю:
– Все то малое, что я увидела до этого момента, просто невероятное. Мне кажется, что это величественный город.
Марта улыбается.
– А ты знаешь, что мюнхенцев называют еще европейскими средиземноморцами?
– Нет.
"Мы обе смеемся.
– Ты приехала, чтобы остаться с Эриком?
Оп-ля, сразу прямо и по существу! Мне это нравится. Желая быть такой же откровенной, говорю:
– Да. Мы как огонь и лед, но любим друг друга и хотим попробовать.
Марта радостно хлопает в ладоши, а сидящие вокруг нас люди с изумлением на нее смотрят. Но, не обращая внимания на их взгляды, она шепчет:
– Я так рада. Так рада! Надеюсь, что мой братик поймет, что жизнь – нечто большее, чем сплошная работа. Думаю, ты откроешь ему глаза на многие вещи, на чувства… Жалко об этом говорить, но он тебе доставит массу проблем.
– Проблем?
– Ага!
– Так ведь я не хочу проблем. – Сказав это, мне вспомнилась песня Давида де Мария, и я бессознательно улыбаюсь. – Почему ты думаешь, что у меня будут проблемы с Эриком?
Марта вытирает салфеткой рот и отвечает:
– Эрик никогда ни с кем не жил, за исключением последних лет, которые он живет с малышом. Он очень рано стал независимым, и, если есть что-то, чего он не выносит, так это людей, которые вмешиваются в его жизнь и его решения.
Меня это смешит.
– Не смейся. Ты сама это испытаешь. Запомни хорошенько: мой брат не одобрит подарочек, который ты купила для Флина.
Смотрю на сумку, на которую указывает Марта, и с удивлением спрашиваю:
– Он не одобрит скейтборд?
– Нет.
– Почему? – интересуюсь я, вспоминая, как мы весело проводили время с племянницей на скейте.
– Эрик сразу же скажет, что это опасно. Вот увидишь.