Федя уже не таясь, рассматривает девочку.
Красивая. И совсем не боится его. А ведь раньше боялась. Он это видел, чувствовал.
Что же изменилось? Должна ведь бояться? Он все сделал для этого.
Что с тобой не так, малая?
Он молчит, сверлит красивенькое личико взглядом. Буравит. Сканирует. А девочка – только еще шире улыбается.
Спустя вечность, им несут заказ. Все, как и полагается. Феде приличный кусок мяса. Девочке что-то нежное и невесомое с хитрым французским названием.
– Если вам нужно покурить, вы сходите, – кивает малышка головой в сторону.
Никуда он не уйдет. Легче ему руку оторвать, чем выпроводить за пределы зала, где сейчас сидит девочка и смотрит на него карими волшебными глазами.
Белый принимается за стейк. С кровью. Все, как он любит. Впрочем, он жрал бы даже бумагу, только бы девчонка сидела рядом с ним.
– Ой..., – шепчет Надия и смотрит за спину Белому.
Не нужно быть гением, чтобы угадать, кто там вырос в дверях ресторана.
Очень медленно Белый убирает приборы в сторону. Нож максимально подальше.
А дальше – все по долбанным канонам. Федю аккуратно укладывают мордой в стол.
Приходится поднять руки, показывая, что сопротивляться он не станет.
– Папа! Ты чего?! – возмущается малышка.
Федя кривится. Смотрит на нее.
Все в порядке, родная. Со мной так и надо.
Давно бы так. Глядишь, мозги б вернулись в строй.
– Ты мне поясни, Белый, какого ...рожна ты тут..., – рычит Варгинов ему в висок.
Крепкая рука намертво прижимает Федю. Он может выскользнуть.
Но ничего этого не нужно. Федя прикрывает веки, отпускает девочку.
– С рукой что?! – рычит отец Надии.
– Папа! Хватит произволом заниматься! – звонкий голос заставляет Белого усмехнуться, слов откуда таких набралась? – Федор Львович меня спас от хулигана. Отвез в больницу. Вот, у меня есть справка и рецепт! Даже снимок есть!
Малышка высказывается гневно, с запалом. Федя молчит.
– Это мы проверим, – подводит черту Мухтар под монологом дочери.
Федя усмехается. Его отпускают на волю. Человек Варгинова о чем-то негромко говорит Мухтару на ухо. Тот кивает. Федя невозмутимо поправляет пиджак. Не смотрит на притихшую девчонку.
Потому что стоит взглянуть – и все станет ясно. Психанет. Забьет на все. Не отдаст.
А Белому этого не нужно. Вернее, нужно. Очень нужно. Но вот на кой хер сам он сдался малышке? Вопрос можно считать закрытым. Он чужой для нее.