– Все хорошо, родная, – слышу хриплый, изменившийся до неузнаваемости голос моего мужчины. – Ты же позволишь мне... Да?
В удивлении распахиваю глаза. Смотрю в темные омуты. Меня бросает в жар от того, сколько эмоций на лице Белого. Обычно он невозмутим, холоден. А сейчас он совсем другой. Сейчас он как вулкан эмоций, обжигает, сбивает с ног.
Непослушными губами пытаюсь хоть что-то сказать, но голос ломается, сипит.
– Все, что захочешь, – наконец, говорю я и вижу одобрение в любимом взоре.
А дальше я оказываюсь не способна думать, говорить, дышать… Удается лишь стонать имя моего мужчины.
Хочу закрыть глаза, но взгляд любимого держит, не позволяет даже моргнуть. И я смотрю сквозь пелену страсти на то, как твердые губы двигаются по моему телу. Вижу, как Федя упирается коленями в матрас, как нависает надо мной, над моими бесстыже разведенными в стороны ногам.
Он скользит ртом, очень медленно, от моей коленки до ткани трусиков, съехавших с законного места.
Одним плавным движением Федя избавляет меня от последней тканевой преграды.
Вижу его широкие ладони со смуглой и слегка шершавой кожей. Вижу, как указательный палец скользит по животу, ниже, еще ниже, а в следующий миг чувствую невероятно нежное касание.
Меня словно прошивает насквозь. Мое тело не принадлежит мне, оно подстраивается под эти ласки. Мне стыдно, но хочется еще... хочется больше столь откровенных прикосновений.
Тянусь навстречу любимому. Он держит меня, обхватив горячими ладонями. Со стоном вскидываю бедра навстречу движениям его пальцев.
Господи... Я ведь умру... Не выдержу этой пытки...
Та боль, что не дает мне расслабиться, отступает. Остается лишь чистейшее удовольствие. И даже смущение забывается.
С трудом могу рассмотреть, как Федя прижимается ближе. Заменяет свои пальцы языком. Мне сложно оставаться в реальности, мой разум рассыпается на сотни крохотных сердечек, которые мешают думать.
И плевать!
Я шепчу имя любимого мужчины. Моего Белого. Моего единственного.
И не контролирую себя. Понимаю, что мой бессвязный шепот вперемешку со стонами звучит в тишине комнаты.
– Федя... Феденька... Я так... Так сильно... Тебя...
Не успеваю закончить фразу. Быстрые толчки требовательного языка швыряют меня в бездну удовольствия. Мой стон оглушает меня. Но я все же слышу негромкое, точно звериное, рычание. Этот звук заставляет распахнуть глаза шире.
Обхватываю родное и любимое лицо. Взгляд Белого безумный, дикий, обжигающий.