А мать за батю вышла замуж.
– Понятно, – вздыхает Надия и заглядывает Феде в глаза: – Знаешь, я очень хочу, чтобы у нас с тобой была большая семья.
– Значит, будет, – кивает Белый.
У него щемит под ребрами, потому что слышать такие слова от Надии – настоящее счастье. Большая и дружная семья для Феди несбыточная мечта. Хотя. С тех пор, как у Белого появляется любимая девушка ему все больше кажется, что несбыточных мечтаний просто не бывает. Они все сбываются.
– А участковый что? Он ведь мог что-то сделать, мог повлиять! Да даже предоставил все, как самооборону.
– Забудь, – усмехается Белый. Ему льстит то, как рьяно защищает его девочка. Наверное, появись отцовский дружбан сейчас перед Надией, она бы набросилась на него с кулаками. – Он свое получил.
Федя на хочет рассказывать. Да и жизнь сама расставляет все на свои места. Теперь у Феди есть все для счастья. Я дядя Петя Субкин, деревенский участковый, уже давно гниет в земле, пусть и не руками Феди в нее закопан.
– Скажи лучше, где мы будем встречать Новый год? И что там у тебя с учебой? – переводит Белый тему разговора.
– В деревню хочу, – не думая, отвечает Надия и улыбается Феде, – можем и моих пригласить. Да?
– Чувствую, что звать придется всех твоих, – усмехается Федя, – мне уже твой батя прозрачно намекнул, что пора отметить новоселье. Да и так, вроде были они у нас, но как-то смазано."
"Белый ловит отголоски воспоминаний, мелькнувшие в любимом взоре. Возможно, наступит день, когда Надия окончательно позабудет все, что натворил Косой.
– А с учебой у меня все хорошо, – отвечает Надия. – Главное, больше не доводи до икоты моего декана.
– Постараюсь, – обещает Белый, вскидывает бровь, – завтра на занятия? Отвезу тебя. И встречу.
– Феденька, да я и сама, – отрицательно качает головой девочка, но сталкивается с твердым взором Белого, – ну, ладно. Но только ждешь на парковке.
– Как скажешь, родная, – усмехается Белый таким тоном, что Надия понимает: будет нужно – войдет не только в здание университета, но и пинком ректорскую дверь откроет.
Малышка не спорит. А Феде в кайф то, как тонкие ладошки двигаются по его плечам, грудной клетке, задевают чувствительные точки на теле.
И уже не до разговоров им. И потом, Белый умудряется соскучиться по своей малышке, по ее стонам, вздохам. По ее негромкому, ласковому «Люблю», сказанному на ухо.