Вижу даже в мягком полумраке его лукавый взор и широкую улыбку. И теперь уже сама веду ладонями от широких плеч, по грудной клетке, вниз.
За те месяцы, что мы с Федей в браке, я научилась не краснеть. Да, я все еще слегка смущаюсь при свете дня, но ночью становлюсь более раскованной. Федя научил меня не бояться своих желаний. И сейчас я иду у них на поводу.
Впрочем, мой Белый только приветствует их. Подхватывает меня под бедра, точно пушинку, и медленно насаживает на себя. Наши стоны звучат в унисон, а я закрываю глаза от правильного и волшебного чувства наполненности.
Я медленно раскачиваюсь, купаюсь в одобрительных и горячих взглядах любимого. Я чувствую, как пульсирует его плоть во мне. И взрываюсь удовольствием под протяжный низкий стон моего Феденьки.
Ласковые руки укладывают меня обратно на постель. Неспешные нежные поцелуи снимают капельки пота с висков, и я улыбаюсь, парю в этой нежности.
Для всех Федя Белый – жуткий, опасный, жесткий.
– И я тебя, родная, – говорит мне любимый на ухо, а я, улыбаясь, проваливаюсь в сон, чтобы открыть глаза только утром, отдохнувшей и полной сил.
Глава 17
– Дал слово, держи. Мужик ты, или кто?
– Угу...
– И мать больше не расстраивай.
– Ну, па!
– Я все сказал, – стоит на своем Федор, – открывай рот.
Под тяжелым и неумолимым взглядом отца Борька Белявский вздыхает и послушно открывает рот.
Федя пытается скрыть улыбку. Забавно наблюдать за тем, как его пятилетний сын демонстрирует силу характера. Упрямый он у них с Надией получается. На самом деле, Белый гордится сыном, а особенно дочкой. Пацана держит в строгости, а принцессу балует, за что регулярно получает нагоняй от жены.
Федя смеется, когда любимая пытается его вразумить, доказать, что-то. Но Белый все равно балует дочь игрушками и прочими не очень нужными малышам вещами.
Вот и сейчас, когда молочный зуб уже почти выпадает, Федор настаивает на том, чтобы его вырвать, заодно и сестренке Ясмине показать пример, потому что девочку приходится возить к дантисту, и под дикий ор удалять молочный зуб. А ведь там уже и следующий готов смениться, тоже начинает шататься.