Черные агатовые глаза, казалось, мечут искры. Коллежский асессор сжимал большой кухонный нож, каким повара режут мясо. Он держал его так, что широкое лезвие почти упиралось женщине в шею.
Увидев мужа, пленница ойкнула и начала протягивать к нему руки. Бедная, она просила защиты… Но клинок тут же оказался у нее на горле, и резкий голос скомандовал:
– Сиди!
Лыков сделал шаг вперед и остановился. До негодяя оставалась еще сажень. Как ее преодолеть? Ведь между ними, словно барьер, Варенька. Пока обогнешь, тот чиркнет лезвием.
– Для чего ты впутал женщин? – в сердцах высказал Лыков Арабаджеву. – Отпусти их и объяснись со мной. Сойдемся на жизнь или смерть как мужчины!
– Это было бы для тебя слишком хорошо, – ответил бакинец. – Вдруг ты победишь? Нет. Своими поступками ты заслужил самое страшное наказание – увидеть, как умирает твоя жена.
– Это я заслужил? – вскинулся сыщик, а сам незаметно подвинулся к противнику на вершок. – А ты? Ты погубил пять человек – для чего? Для химеры, чтобы ошиваться возле государя?
Арабаджев скривился:
– Это для тебя химера! А для меня смысл и цель. При моих талантах я бы вышел в первые чины Двора. Я могу! Я особенный! И так хорошо было все придумано… Ну откуда ты взялся на мою голову? Теперь отвечай за это! Повезет – так еще и детей твоих зарежу!
«Только бы он отвел клинок от горла, – думал Лыков, – ведя эту бессвязную беседу.
– Вот, гляди, – Алексей стащил сюртук и бросил его на пол. – Я безоружен.
Арабаджев задумался, а Лыков между тем приблизился еще на вершок.