Да вы сами полюбуйтесь! – И он развернул меня вместе с креслом к нормальному зеркалу на противоположной стене.
Я полюбовался, и мне стало грустно. Если до сего момента у меня теплилась надежда провалить этот вариант, представив перед Шведовым в своем мужественном, не поддающемся обработке облике несостоятельность Дрофера как мастера, то сейчас она окончательно угасла.
Этот тип действительно оказался мастером с большой буквы. Капризно накуксившись, из зеркала на меня смотрела воровская «маруха» Лялька. Ну здравствуй, «красотка»! Вот дела…
Внимательно вглядываясь через «окно» спальни, я сличил копию с оригиналом.
– Твою мать, Дрофер… – растерянно пробормотал я, тряся головой – «красотка» в зеркале злобно передразнила меня, – твою мать… Ты, педрила, заставил меня захотеть трахнуть … самого себя?! Твою мать! Да тебя, извращенец, изолировать надо!
– Не надо изолировать, – просительно проблеял визажист, – я как-нибудь и так обойдусь…"
"Спустя полчаса я, Джо и Мент сидели в Лялькином «Ауди», замаскированном в кустах неподалеку от съезда с автострады на дачное шоссе, и скучали в ожидании условленного сигнала.
– А что, извращенцы, нравлюсь я вам? – обернувшись к парням, я томно подмигнул им и облизнул губы.
– Ей-богу, Сыч! Ты только не обижайся – если бы не знал, что это ты, давно бы уже на тебя залез! – с наигранным огорчением констатировал Джо, плотоядно похлопывая себя по ляжкам. Мент похабно ухмыльнулся и подтвердил:
– Да, Сыч, – ты телка «от винта»!
Барин, который пас меня в Зеленогорске и доставал телефонными звонками, безо всякой задней мысли сообщил мою боевую кличку членам команды.
Поначалу это обстоятельство меня здорово обеспокоило.