Голова у детины в крови и правая штанина – тоже. Но он жив – прижимает к лицу мокрую футболку и свободной рукой цепляется за все подряд. Не хочет, сволочь, чтобы тащили! Отобрав у пленника тряпку, я некоторое время всматриваюсь в распухшую физиономию и с радостью убеждаюсь, что искомый объект обнаружен. Это Лабаз.
– Ну че вы тама застряли! Сваливать надо! – нетерпеливо кричит Клоп, заглядывая во двор. Все это время он на втором «Чероки» дежурил на «стреме».
– По местам! – командую я.
Спустя тридцать секунд мы в составе двух джипов во все лопатки улепетываем на базу.
– Быстрее работайте! Движение к вашему участку началось! – торопит из радиостанции встревоженный голос полковника.
– Уже все, – буднично отвечаю я. – Закатку закончили. Экспедитора забрали. Выдвигаемся в хозяйство.
– Пять баллов! – кричит полковник. – Пять баллов… Я сейчас тоже буду, – и отключается.
Спустя полчаса мы вводим слезоточивого Лабаза в гостиную дома полковника. Все сияют, как пожарная каска. Я скромно опускаю взгляд, чтобы не расхохотаться от радости.
Полковник должен прыгать от восторга и целовать меня взасос в сахарные уста. Но он почему-то не прыгает. Шведов выряжен в старенький спортивный костюм и глухой – от горла до колен – клеенчатый фартук.
Ковер в гостиной свернут в рулон, посреди комнаты стоит стул, рядом со стулом – тазик. На треноге укреплена видеокамера, на столе аккуратно разложены плохосочетаемые аксессуары: диктофон, тетрадь с ручкой, паяльник, включенный в переноску, плоскогубцы, стоматологические щипцы и три набора для иглотерапии. Чего это он? Ах, да, – совсем забыл! У полковника нет пентонала. Давеча, бедолага, жаловался, что сейчас с этим проблема – практически невозможно достать.
– Пять баллов, – повторяет полковник и, скорбно вздохнув, окольцовывает Лабаза наручниками, – отдыхайте, ребята. А я тут немного поупражняюсь на досуге…
ГЛАВА 17
Поздняя осень в подмосковных лесах завораживает и пугает своей первозданной тишиной. Ноябрь уже перевалил на вторую половину и теперь каждое утро куражится над обитателями подлеска, стращая сыпануть могучую порцию снега, который не растает до самой весны.