Он немного помедлил, и Валентина Чантри посмотрела на него снизу вверх с очаровательной улыбкой.
– Au revoir[40], – сказала она.
Голд с женой пошел вниз, к воде.
Как только они отошли подальше, Памела критически заметила:
– Мне кажется, это было неразумно. Выдергивать своего мужа от другой женщины – всегда плохая политика. Заставляет вас казаться такой ревнивой… Мужья терпеть этого не могут.
– Вы, похоже, много знаете о мужьях, мисс Памела, – заметил генерал Барнс.
– О чужих – не о моих!
– А! Ну, это большая разница.
– Да, генерал, мне придется узнать много о Том, Чего Нельзя Делать.
– Что ж, дорогая, – сказала Сара, – я бы, во-первых, не стала носить такую шапочку…
– На мой взгляд, это очень верно, – сказал генерал. – Но все равно она кажется мне приятной, разумной маленькой женщиной.
– Вы попали в точку, генерал, – сказала Сара. – Но, знаете ли, существует предел разумности разумных женщин. У меня создается ощущение, что она не будет так уж разумна в случае Валентины Чантри.
Она повернула голову и прошептала громким, возбужденным шепотом:
– Посмотрите-ка на него! Мрачен как туча! Похоже, что у него крутой нрав…
Капитан Чантри действительно хмуро смотрел вслед уходившим супругам, и вид у него был очень смурной.
Сара посмотрела на Пуаро.
– Ну? – сказала она. – Какой вывод вы из всего этого можете сделать?
Сыщик ответил не словами, а снова начертил пальцем ту же самую фигуру на песке. Тот же самый треугольник.
– Извечный треугольник, – задумчиво протянула Сара. – Может, вы и правы… Если это так, нам предстоят несколько восхитительных недель.
Глава 2
Родос разочаровал месье Эркюля Пуаро. Он приехал на этот остров отдохнуть – и в первую очередь от преступлений. Как ему рассказывали, в конце октября Родос был почти пуст. Мирное, уединенное место.
Это само по себе оказалось достаточно верным. Чантри, Голды, Памела и Сара, генерал и он сам, да еще пара итальянских супружеских пар – вот и все гости. Но в этом ограниченном кругу отточенный разум месье Пуаро предугадывал некие неизбежные грядущие события.
– Просто я везде вижу преступление, – упрекал он себя. – У меня несварение! Потому и воображение разыгралось.
Но все равно сыщик ощущал беспокойство. Раз утром, спустившись вниз, он застал на террасе миссис Голд, которая что-то вышивала. Когда он подошел к ней, ему показалось, что он заметил в ее руках батистовый платок, который она тут же спрятала.
Глаза миссис Голд были сухими, но подозрительно блестящими.