Он был внимательным наблюдателем человеческой натуры, и если говорят правду, что наблюдатель лучше всех понимает в игре, то мистер Саттерсуэйт знал очень много.
– Понимаете, мой дорогой друг, я сто лет вас не видел. Я всегда ощущал себя в привилегированном положении, наблюдая, как вы работали над делом в Кроуз-Нест[25] прямо у меня на глазах. С тех пор я чувствовал себя, как говорится, посвященным… Кстати, я только на прошлой неделе виделся с леди Мэри. Очаровательное создание – вся цветочный аромат и лаванда!
Коснувшись мимоходом пары скандалов, бывших в данный момент у всех на слуху – неосторожное поведение дочери одного графа и плачевное поведение некоего виконта, – Пуаро сумел наконец ввернуть имя Шевенэ-Гора.
Мистер Саттерсуэйт ответил немедленно:
– О, это настоящий характер, если хотите! Его прозывают «последним баронетом».
– Пардон, я не совсем понимаю.
Мистер Саттерсуэйт милостиво отнесся к непониманию иностранца.
– Это шутка, понимаете, шутка. Конечно же, он не является последним баронетом в Англии – но он представитель конца их эпохи.
"Он принялся более подробно излагать, что имелось в виду. В молодые годы Жервас Шевенэ-Гор обошел вокруг света на паруснике. Он побывал в полярной экспедиции. Он вызвал на дуэль гонщика. Он на спор въехал на своей любимой кобыле по лестнице герцогского дома. Он однажды выскочил из ложи на сцену и унес известную актрису прямо посреди спектакля.
И таким анекдотам о нем не было числа.
– Это старинная семья, – продолжал мистер Саттерсуэйт. – Сэр Гай де Шевенэ был участником Первого крестового похода. Теперь, увы, род, видимо, приходит к своему концу. Старина Жервас – последний Шевенэ-Гор.
– Его состояние… он разорился?
– Вовсе нет. Жервас сказочно богат. Он владеет ценной семейной недвижимостью – угленосными залежами, – и к тому же он еще в молодости заявил права на какие-то там горные разработки не то в Перу, не то в Южной Африке, где и сколотил состояние.
– Сейчас он, конечно, уже в годах?
– Да, бедный старина Жервас. – Мистер Саттерсуэйт вздохнул и покачал головой. – Большинство сказали бы – совсем из ума выжил. В чем-то они правы. Он сумасшедший – то есть не душевнобольной или бредит наяву, просто не такой, как все. Он всегда был очень большим оригиналом.