А тут… Когда два крохотных тела врезаются в меня, когда пухлые руки тянутся, и я подхватываю своих пацанов, прижимаю к себе, заглядываю в карие глазки с желтоватым отблеском, и мои близнецы вдвоем выговаривают с запинкой:
– Па…
– Па…
Будто дополняют друг друга…
А я на Нину смотрю, которая идет ко мне, на животик ее уже округлившийся…
Она улыбается, а в глазах слезы, потому что сегодня впервые наши малыши назвали меня так. До этого только и “мамкали”, а сегодня второе слово…
– Привет, родная, – выдыхаю, наклоняясь и целуя свою жену в губы.
– Они признали тебя, – обнимает нас, и я киваю.
Слов нет, чтобы выразить все то, что испытываю. Поэтому я лишь улыбаюсь, в глаза своей жены смотрю и тону в этой бесконечности, потому что Нина мне счастье подарила, принесла уют и тепло в мой дом.
– Я приготовила на ужин жаркое.
Нина корректно игнорирует мое смятение. Тонкая, воспитанная, она чувствует меня, как никто другой.
– Я голоден, – говорю и чувствую, как к ней тянет.
Я сейчас про другой голод. Хочу ее. Каждую секунду. Каждое мгновение, что рядом…
Щеки ее алеют, в глазах появляется поволока, и моя жена улыбается.
Пояснять, насколько сильно я ее желаю, не нужно.
– Пока могу предложить только жаркое…
Передаю малышей нашей няне и беру свою жену за руку, мы идем в дом, пока малышня занята, тяну Нину на себя, упирается ладошками мне в грудь и запрокидывает голову, а я смотрю в глаза любимой и говорю со всем жаром:
– Спасибо за все, Нина.
Эпилог
Нина
– Не было бы счастья, да несчастье помогло, Ниночка, правду говорят, – улыбается мама, пока мы с ней вместе делаем пирожки.
А я смотрю в окно на сестру, которая гоняет с племянниками и весело хохочет.
Запах сдобы уже витает в воздухе, а в печи доходит наша с мамой первая партия.
– Да, мам, ты права. Никогда не думала, что все так сложится… Что ненависть принесет любовь…
Вадим у меня сложный. Он путь прошел тяжелый. Бизнес построил. Бескомпромиссный и жесткий, где-то жестокий мужчина…
Но. Дома. Со мной и детьми. С моей семьей он совершенно другой.
Будто оттаивает он с нами, а я наблюдаю, как мои шалопаи из него веревки вьют…
Улыбаюсь этим мыслям. Суровые мужчины иногда дома самые покладистые.