Сложно с двумя-то, я с каждой из вас по отдельности зашивалась, а тут резвые мальчишки, ничего, дочка, вырастут, потом будешь эти времена с улыбкой вспоминать и захочешь, чтобы обратно маленькими стали. Вот сейчас ты хоть знаешь, где они, что они, все по режиму, а станут взрослыми да разбегутся, и слова не скажи, не спроси…
Мама говорит и с укором смотрит на меня, в глазах, правда, искорки вспыхивают.
– Хорошо погуляли вчера с сестрой-то?!
Улыбаюсь в ответ. Конечно. Мама всегда в курсе всего.
– Да. Крис вон в душе, пытается в себя прийти…
– Батьке я не скажу, но… больше так не делайте…
Киваю и опять целую маму, а у самой кошки на душе скребут. И я понимаю, что сделаю все, чтобы защитить самых близких людей.
– Мам, ты присмотришь за малышами, у меня сегодня дела запланированы?
Говорю осторожно, и мама кивает.
– Повеселись, Нин, тебе нужен глоток свежего воздуха, а за мальчишек не волнуйся, присмотрю…
Обнимаю маму сильнее и шепчу тихо:
– Я тебя очень люблю, мамочка, очень-очень сильно люблю…
Выхожу из дома.
Приятный ветерок ударяет в лицо, и в мозгах появляется полный штиль. Я не планирую разговор, который произойдет между мной и Вадимом. Я не знаю, что будет через час, но… Именно этот момент полного непонимания позволяет мне чуточку расслабиться.
Солнышко приятно греет кожу, и я, наконец, подхожу к аптеке. Захожу, чтобы не привлекать ненужного внимания, покупаю пачку пластырей и таблетки от головной боли. Все же вчера я напилась, и голова у меня тяжелая, на стойке также покупаю водичку и сразу же запиваю кругляш.
Вот теперь нервы начинают шалить, когда выхожу из другой двери и взглядом ищу машину Царева, но ничего не нахожу. Вчерашнего монстра сложно не заметить.
Не приехал…
Вадим не приехал…
В глазах начинает щипать. Надежда на спасение рушится, и тонкое равновесие ломается. Я не знаю, что делаю. Решаю подождать, облокачиваюсь о перила, взгляд опять скользит по неприметным машинам, припаркованным здесь, как вдруг замечаю седан серого цвета, фары которого пару раз мигают.