Кто-то скажет, что это нереально, пацану маленькому пройти несколько километров в лютый мороз, ног не чувствуя, что маленький организм не приспособлен, он не выдержит…
Но… я выжил… получил обморожение… хорошо, что хоть не гангрену, но все же… Я помню, как поначалу жалит снег, как немеют пальцы, как зуб на зуб не попадает, а потом… ты привыкаешь, перестаешь чувствовать боль, перестаешь трястись…
Вернее, тебе кажется, что ты не ощущаешь ничего. Просто идешь вдоль дороги, не имея никакой надежды, не имея веры…
Только цель.
– Вадим! Прием! Земля вызывает!"
"Разворачиваюсь и смотрю на Кирилла. Прищурился, сверлит меня взглядом.
– Я тебе как юрист говорю, дело пахнет керосином. Отступись!
Зыркает на меня, запускает пятерню в свои волосы цвета воронового крыла.
– Ты, Кир, ни хрена меня не знаешь, раз такое советуешь.
– Нет, брат, это ты ни хрена не понимаешь! За тебя конкретно взялись. Травят на тебя всех, рычаги власти задействованы. Сдался тебе этот чертов тендер!
Кристовский резко поднимается из кресла и начинает наматывать круги в моем кабинете.
– Хорош мельтешить, глаза болят. Ты же вроде только из тренажерки, должен был уже спустить пар.
Резко вскидывает бровь и улыбается криво.
– Пар я, Царев, скидываю только в одном случае. С бабой и в горизонтальной позиции, а тут тупо отмахались, пришлось поездить по твоей надменной зажравшейся роже!
Кажется, лучший юрист столицы в бешенстве.
– Кир, ну, во-первых, ты у меня чуть в нокдаун не улетел.
– Ну, во-первых, Царев, тебе свезло, я просто засмотрелся на ту девицу в мини, кстати, с ней и можно пар спустить…
– Кобелина ты конкретная, Кир, – фыркаю.
– Ну не всем же, как тебе, втрескаться в одну бабенку, которую даже ни разу не…
– Кристовский! – рявкаю так, что, наверное, стекла за спиной дребезжат, и Кир фыркает.
– Станиславский под тебя копает, как пить дать, и в этот раз эта гнида подготовилась и намутила конкретную подставу. Если все настолько плохо, как я думаю, Вадим, твою филейную часть даже я не спасу. Не в этот раз.
Кир напоминает о прошлом. Именно он меня тогда вытянул, когда Станиславский мне наркоту подсунул, и меня конкретно так завернули. Если бы не Кристовский, гнить бы мне в местах не столь отдаленных.