Позволил мне отстраниться самой, и только после этого глухо проговорил:
— Идем.
Мы шагали по коридорам замка плечом к плечу и молчали. Наконец, мы оказались в широкой галерее. По обеим сторонам коридора висели портреты. Картина, перед которой остановился Вестейн, висела примерно посередине. Я встала рядом с ним и обомлела.
Сказать, что девушка на портрете была похожа на меня — значит, не сказать ничего. Я не сразу начала понимать, что черты лица все же отличаются от тех, которые я привыкла видеть в зеркале.
Сердце колотилось, как бешеное, пока я искала глазами табличку или подпись. Хоть какой-то намек на то, кто передо мной. Но их не было, поэтому я повернулась к Вестейну и дрожащим голосом произнесла:
— Кто это?
Он заглянул мне в глаза и попросил:
— Сначала успокойся.
Я почувствовала, что у меня дрожат пальцы, и сжала кулаки. А затем повторила чуть громче и настойчивей:
— Кто это? Я должна знать!
Но вместо того, чтобы ответить, Вестейн перехватил мои запястья и встревоженно сказал:
— Что ты делаешь? Прекрати!
— Ничего… — начала было я, но осеклась.
Только в этот момент я вспомнила, что мое сознание теперь тесно сплетено с другим. И там, в загоне Академии, Стужа металась вдоль сети, пытаясь выбраться и помочь.
— Что происходит? — севшим голосом спросила я."
"— Ты зовешь ее, — торопливо пояснил куратор, не выпуская моих рук. — Сначала это происходит инстинктивно, обычно не раньше третьего дня после установления связи. Первый год адепты учатся контролировать свои чувства и регулировать связь с байлангом. Сейчас вы подстегиваете страх друг друга. Успокойся, тогда она перестанет. Если Стужа вырвется из загона… Ректор дал приказ уничтожить байланга при любой угрозе для адептов.
Он явно рассчитывал, что это образумит меня. Но стало только хуже. Сердце едва не выпрыгивало из груди.
— Я не знаю, как успокоить ее сейчас, — отчаянно прошептала я. — Скажи, кто это, может, тогда…
— Будет только хуже, — процедил он.
— Вест!
Я упрямо смотрела ему в глаза и пыталась усмирить бушующий внутри ураган из собственного волнения и страха Стужи. И тогда куратор сдался.
Глава 8.