Я настолько погрузилась в собственные мысли, что прочла весь текст, не поняв ни слова: «Наши родители опутаны цепями насилия, манипуляции и контроля… Любые перемены они считают опасными… Они изгонят любого, кто захочет перемен… Это извращенное представление о преданности семье… они говорят о вере, но Евангелие учит другому. Береги себя. Мы тебя любим».
Жена Тайлера Стефани рассказала мне историю этого письма. Когда отец пригрозил изгнать Тайлера из семьи, брат каждый вечер твердил снова и снова: «Что мне делать? Она – моя сестра».
Узнав эту историю, я приняла единственное за много месяцев правильное решение: обратилась к университетскому психологу. Меня приняла живая женщина средних лет с тугими кудрями и острым взглядом. На наших сеансах она почти не говорила, давая высказаться мне. И я говорила неделя за неделей, месяц за месяцем. Поначалу терапия ничего не дала – не могу вспомнить ни одного сеанса, который я назвала бы полезным. Но со временем влияние сеансов стало неоспоримым.
Тайлер отправил письмо родителям. Он ни разу не отступил от занятой позиции. Той зимой я много часов разговаривала по телефону с ним и Стефани. Жена Тайлера стала мне настоящей сестрой. Они всегда были готовы поговорить со мной, когда это было необходимо, а необходимо мне было очень часто.
За свое письмо Тайлер заплатил высокую цену, хотя определить ее трудно. Его не отлучили от семьи, по крайней мере, не навсегда. Со временем он смог найти общий язык с отцом, но их отношения больше никогда не были прежними.
Огромное множество раз я извинялась перед Тайлером, но выходило как-то неловко. Как выразить это словами? Как просить прощение за то, что ты испортила отношения человека с его отцом, со всей его семьей? Для этого нет слов. Как отблагодарить брата, который не прогнал тебя, а взял за руку и вытащил из пропасти в тот самый момент, когда ты уже готова была сдаться? Для этого нет слов.
Зима в тот год выдалась долгая и мрачная. Каждую неделю я посещала психолога. Когда заканчивался один сериал и нужно было найти другой, я ощущала странное чувство утраты, почти лишения.
Наступила весна, за ней лето. Наконец, когда лето перешло в осень, я обнаружила, что снова могу читать и сосредоточиваться на прочитанном.