Ученица. Предать, чтобы обрести себя

Этого достаточно, чтобы заставить ее страдать.

Шон оказался прав. Когда он перестал отвечать на ее звонки, Сэди впала в отчаяние. Она велела мальчишкам в школе не подходить к ней – а вдруг Шон увидит. Когда Шон сказал, что ему не нравится одна ее подруга, Сэди вообще перестала с кем-либо общаться.

Сэди приходила к нам каждый день после школы. Я видела, как снова и снова повторяется история со «Сникерсом» – в разных формах, с разными предметами. Шон просил стакан воды. Когда Сэди приносила, он хотел льда. Когда она приносила лед, он говорил, что хотел молока.

Потом снова просил воду, со льдом, безо льда, потом сок. Так могло продолжаться до получаса, а потом наступала очередь последнего испытания: Шон просил то, чего у нас не было. И Сэди ехала в город, чтобы купить ванильное мороженое, картошку фри, буррито. А когда она возвращалась, оказывалось, что Шону нужно было что-то другое. Когда они куда-то уезжали, я вздыхала с облегчением.

Как-то вечером Шон вернулся домой поздно и в странном настроении. Все уже спали, кроме меня.

Я сидела на диване и читала Библию перед сном. Шон плюхнулся рядом со мной.

– Принеси мне стакан воды.

– Ты сломал ногу? – уточнила я."

"– Принеси, а то завтра не повезу тебя в город.

Я принесла. Протянув стакан, я заметила улыбку на его лице и, не задумываясь, вылила всю воду ему на голову. А потом убежала. Я была уже возле своей комнаты, когда Шон меня догнал.

– Извинись, – сказал он.

Вода капала с его носа на футболку.

– Нет.

Шон схватил меня за волосы, почти у корней, и потащил в ванную.

В дверях я попыталась ухватиться за наличник, но брат поднял меня, прижал мои руки к телу и окунул головой в унитаз.

– Извинись, – повторил он.

Я молчала. Он снова сунул меня в унитаз с такой силой, что я сильно стукнулась носом. Я закрыла глаза, но запах не давал забыть, где я нахожусь.

Я пыталась представить что-то другое, забыть о себе, но думала только о Сэди, покорной и безотказной. Я почувствовала во рту горечь. Шон удерживал меня, нос мой касался стенки унитаза.

Прошла минута, он поднял меня. Кончики моих волос были мокрыми, кожа на голове страшно болела.

Я думала, что все кончилось, и стала пятиться, но он схватил меня за запястье и начал выкручивать пальцы и всю кисть. Он продолжал, пока я не скорчилась. А потом надавил еще сильнее, и я, сама того не понимая, склонилась перед ним в поклоне. Голова моя почти касалась пола, рука была заломлена за спину.

Когда Шон показывал этот прием на парковке, все было не по-настоящему.