Кому я нужен? Знаешь, когда Кархан Катю захватил, во мне кровь забродила, злость появилась. А теперь чую, как становлюсь нудным стариком. Все плохо, всем недоволен, ворчу… Думал, Катя обрадуется, когда освободили. А она — с претензиями!.. И сейчас вон что вытворяет…
— Что она вытворяет?"
"— Ничего… Болтается без дела, целый день ждет Тучкова. Наконец узнала, что она — княжна! А Тучков, видите ли, князь!.. А какой он, к черту, князь? Тучковы такого и титула не знали. Нашла себе князя, дура. Историю бы открыла и почитала…
— Да, и проблемы же у тебя! — засмеялся Сыч, собираясь уходить.
Дед Мазай ощущал желание позлорадствовать и над Комендантом, но уже не оставалось сил.
— Чего он-то боится? — спросил уныло. — Я уж подумал, завтра в Кремль съезжу. Все радость для старика…
— Если Комендант боится — знает чего, — на прощание сказал Сыч.
— Но пасаран, — проворчал дед Мазай, закрывая за ним дверь.
Ничего особенного он не ждал от встречи с Комендантом — человеком незримым и малоизвестным в широких политических кругах. О нем говорили всякое, им были недовольны и левые и правые; он много чего знал и, видимо, кое-что мог. Мог, например, предложить генералу должность тайного советника или консультанта, ибо в новой ипостаси генерал не имел права появляться в высоких кругах: «воскрешение» Дрыгина могло стать политическим скандалом, очередной причиной для газет поиздеваться над службой безопасности, и так униженной и оскорбленной.
А что еще можно предложить генералу ФСК в отставке, который вроде бы и умер и вроде бы еще жив?
С Комендантом дед Мазай встречался прежде, как и с Завлабом, всего один раз, при случайных обстоятельствах и тоже в Доме Советов. Только уже в девяносто третьем.