Похоже, у силовых министров появилась мода обсуждать вопросы войны и мира, жизни и смерти в неофициальной обстановке…
«Брандмайора» Сыч застал в недостроенной садовой беседке, одетого в пестрый тренировочный костюм, какого-то неожиданно мягкого, расслабленного, умиротворенного. Возможно, действовала дачная обстановка.
— Ну что там у тебя, горит? — обескуражил он первым вопросом, подчеркивая надоедливость Сыча.
— Пока не горит, но тлеет, — съязвил Сыч, намекая на пожарное прошлое директора ФСК. — И дыму много…
— Ладно, докладывай! — прервал его «брандмайор».
Сыч расстегнул папку, вытащил донесение деда Мазая и неожиданно заметил скучающий, даже несколько ленивый взгляд директора — то ли не хотелось ему заниматься на даче делами, то ли он уже знал, о чем собирался докладывать подчиненный. Это Сычу не понравилось, и, сориентировавшись на ходу, он решил сломать форму доклада, отложил бумаги.
— Товарищ генерал, насколько я понимаю, операцию «Дэла» поручено спланировать и провести службе контрразведки, — сказал он.
— А в чем, собственно, дело? — насторожился «брандмайор».
— В том, что за нашей спиной — Мерседес ведет переговоры с Диктатором, — сообщил Сыч. — Причем встречается нелегально, по правилам строгой конспирации. Это что за дипломатия?
Директор вновь как-то поскучнел, махнул рукой:
— Не обращай на это внимания, Николай Христофорович… У Мерседеса рыльце в пушку.
— Но он нам наделал больших проблем! — воспротивился Сыч. — На их встрече об оружии и речи не было, решали совершенно иные вопросы. По сути, обсуждали сроки начала войны.
— Откуда у тебя такая информация? — глядя в сторону, спросил «брандмайор».