Руководству положено знать суть, конечный результат, а не то, каким образом он достигается. Тем более, если руководитель не имеет внутреннего регулятора громкости и может к месту и не к месту включиться на полную катушку.
От кого он услышал об «Интерполе»? И где — в Думе или на ковре у «Шварцкопфа»?..
— Если вам известно, то почему же не доложили мне? Почему я узнаю об этом через… третьих лиц?
— Простите, посчитал эту информацию малозначащей, — увернулся и повинился Сыч. — Нелегальные группы Интерпола работают по всему миру.
— Так, понятно, — размышляя проговорил «брандмайор».
— Откровенно сказать, мне нравится ваша информированность, — польстил Сыч. — Скоро от вас вообще ничего не спрячешь.
— И правильно, не прячьте! — усмехнулся директор. — Что, похож я на контрразведчика? Или все еще пожарный? А?!
Он не хотел слышать ответа, и потому Сыч еще раз потрафил его самолюбию:
— А разрешите узнать, товарищ генерал. Кто это — третьи лица?
— Не имеет значения, — отмахнулся тот поначалу, затем поднял глаза.
— Сведения об Интерполе получены «Молнией» из конфиденциальных источников, — соврал Сыч. — Если я не доложил, а вы уже знаете, возможна утечка из нашего аппарата.
— Успокойтесь, нет никакой утечки, — заверил «брандмайор». — Сегодня в Госдуме разговаривал с председателем Комитета по правам человека. И стало обидно: он знает, а я — нет. Вот тебе и служба безопасности.
Сыч мысленно поставил фамилию этого председателя в один список с Кастратом.
— Или вот, например, еще один… малозначащий факт, — продолжал директор. — Из Чечни взлетает самолет Як-40 и посыпает Краснодарский край фальшивыми деньгами. Я узнаю об этом от министра внутренних дел. Почему? Где была ваша хваленая «Молния»?
И снова закружилась голова: кажется, «брандмайор» тихой сапой, кружным путем подводил его к черте, переступив которую заставил бы рассказать о делах Кастрата в Чечне, а главное, о способе его вербовки.