И вот этот Иванов вдруг открыл Глебу еще одну грань будущего, которое ожидает его очень скоро. Наглость участкового имела далеко идущий смысл, и сегодняшнее затопление нижней квартиры было как нельзя кстати для отделения милиции. Еще один «прокол» Головерова, и префектура через суд элементарно выбрасывает уволенного подполковника на улицу без предоставления жилья, квартира не приватизирована, квартплата не вносилась за последний год ни разу, как не оплачивались коммунальные услуги. Хозяин — пьяница, состоит на учете как содержатель притона, нанес материальный ущерб соседям, осталось совсем чуть-чуть, и Головеров — бомж.
— У меня ощущение, что я бежал из России и живу теперь в чужой стране, — признался Головеров, выслушав Иванова.
— Примерно так, — согласился тот. — В первую очередь обработай нижнюю соседку, уговори, заплати ей хорошо сегодня же, наладь дружеские отношения.
Глеб посмотрел Иванову в лицо, усмехнулся:
— И все это — за красивые глазки?
— Нет, брат, повсюду рыночные отношения… Пойдешь ко мне заместителем по оперативной работе? С сохранением звания, выслуги лет и должностного оклада.
— А что ты знаешь обо мне?
— Кое-что знаю. Но возьму, несмотря ни на что. И в кадрах все утрясу, пойдут навстречу.
— Что конкретно?
— Был в «Альфе», уволен за дискредитацию после октябрьских событий.
— Не в «Альфе»… Впрочем, не имеет значения. — Что еще?
— Вы совершили подвиг, спасли тысячи русских людей, блестящих русских офицеров, которые пришли защищать Конституцию. Вы остановили кровавую бойню, которую провоцировало правительство вместе с президентом и так называемой передовой интеллигенцией. Вы показали всему миру, какой силой обладает профессиональный воин. И это со временем будет оценено.
— Спасибо, брат, — Глеб пожал Иванову руку. — Но прости, не пойду.
— Объясни, я пойму.
— Ты сам сказал — я профессиональный вояка.
— Но у тебя же классный опыт оперативной работы, тем более в условиях нелегальности, в тылах противника…
— В том-то и дело, что в тылах противника, а не у себя дома, — отпарировал Головеров.
— А говоришь, ощущение, будто в чужой стране…
— Это только ощущение…
Иванов потер затылок, встал и подал руку:
— Все ясно.